Я вжала гашетку, сухой, яростный треск разрезал воздух, и охранника отбросило на ворота. Толкнув дверцу — её ещё не успели запереть, — я шагнула во двор. За угол дома метнулась синяя тень садовника, а сбоку появился второй мужчина с пистолетом в руке. Грянул выстрел — мимо. Короткая, точная очередь — и его тело, кувыркнувшись в воздухе, рухнуло на разноцветную плитку подъездной дорожки, будто тряпичная кукла.
Я ринулась к дому, сканируя пространство боковым зрением. На втором этаже снова дрогнула занавеска. Входная дверь оказалась монолитом из дуба и стали. Я дёрнула ручку — заперто. Кто-то должен помочь мне попасть в дом — и я уже знала, кто.
Обогнув здание, я дёрнула боковую дверь в гараж — заперто. Взгляд зацепился за приземистый флигель поодаль — слишком скромный для хозяев. Дои прислуги. Дверь была деревянной, самой обычной, и один хороший пинок треском разорванных досок вбил её внутрь. Истошный визг. Смуглая женщина в простом рабочем платье, с косынкой на голове, забившись в дальний угол комнаты, прикрыла лицо руками.
Движение сбоку — рефлекс взвивает мехапротез руки, который принимает на себя удар молотка. Тупая, глухая боль отдаётся в плечо, и я выбиваю молоток, почти не глядя. Правый хук в челюсть — и садовник обрушивается на доски вместе с опрокинутым деревянным стулом. Женщина в углу рыдает и сжимается в комок.
— Ты кто? — целюсь в женщину.
— Я… Я всего лишь прачка, не убивайте!
— Знаешь, как попасть в дом?
— Д-да, там, в кармане передника ключи от чёрного хода… — Она указала дрожащей рукой на вешалку возле двери. — Только не убивайте!
Висящий на крючке белоснежный передник, шелест материи, звон ключей — и я уже несусь через лужайку ко входу в полуподвал. За дверью — техническое помещение. Пара стиральных машин, в одной из которой шустрым волчком крутится бельё, громоздкий котёл у стены, мерно гудящий генератор…
Преодолев лестницу наверх, я прижалась к стене и легонько толкнула дверь стволом. С той стороны меня уже ждали — гулко захлопали выстрелы, во все стороны полетела деревянная щепа, десяток пуль из нескольких стволов прошили дверь насквозь. Несколько секунд тишины оборвались приглушёнными мужскими голосами:
— Попал?
— Не знаю… Сходи, проверь…
— Ага, разбежался. Сам иди!
Отклоняюсь в сторону, вжимаю ствол в деревянную стену и зажимаю курок. Грохочущий «Шниттер», норовя вырваться и пуститься в пляс, бешено трясётся в руке, острые деревянные осколки рассекают воздух и впиваются в стены, словно шрапнель. Звук отсечки — магазин пуст. За стеной — грохот падающего тела и надсадный крик:
— Ах ты, сука! Сдохни уже!
И сразу же в дверь и в стену рядом тяжело бьют крупнокалиберные пули. Свинцовый осколок проносится у виска, рука вспыхивает симуляцией боли. Шестой выстрел, седьмой…
Секундная тишина. Словно спринтер на низком старте, делаю стремительный рывок, телом вышибая дверь, и вижу, как охранник в чёрной форме, на ходу судорожно перезаряжая оружие, пятится в дверной проём кухни. Секундный взгляд на меня, обойма его пистолета со щелчком входит в паз, но поздно — я всей своей массой обрушиваюсь в низ его живота. Он исторг хриплый отрывистый вскрик, мои руки движутся сами по себе, отдельно от тела — секьюрити получает молниеносную двойку в челюсть. Приглушённый дорогим ковром удар бездыханного тела о пол — и я замираю, прижавшись к стене.
В кухне — никого. Лестница на второй этаж позади тоже пуста, сверху слышны какие-то звуки, но никто не спешит на помощь поверженным бойцам. Значит, всего четверо? Неплохая свита для скромного бухгалтера. Как минимум трое мертвы, но наркотик полностью заглушал любую рефлексию, а я была абсолютно уверена в том, что поступаю правильно — эта встреча должна состояться во что бы то ни стало.
Поглядывая на лестничный пролёт, я рысью метнулась ко входу в подвал, перешагнула через тело, подобрала оброненный «Шниттер» и сменила магазин. Теперь — наверх!
Бьющий в виски адреналин растягивал время, резиновой лентой отмерявшее движения тела. Оно не поспевало за разогнанным «соком» разумом. Бесконечно долгий подъём — и спустя секунду я стою на вершине лестницы и с прижатым к бедру стволом обозреваю короткий коридор. Три двери. Которая из них?
Шуршание, стук, чей-то приглушённый голос слева, из-за деревянной стены. Первая дверь? Нет, следующая! Три прытких скачка, свист кинетических усилителей, удар ноги и треск замка, вырванного из дверного косяка — в роскошной спальне, прячась за кроватью, с ужасом в глазах на меня глядел немолодой усач в пижамных штанах. В руках его чёрным дульным провалом прямо мне в живот смотрело помповое ружьё.
— Кто ты такая?! Чего тебе надо?! — голос его почти сорвался на визг.
Руки его заметно дрожали, оружие ходило ходуном. Он был явно настроен на переговоры.
— Поговорить хочу, — выпалила я, удерживая его под прицелом. Дыхание было сбито, сердце заходилось галопом у самого горла. — Ты бухгалтер холдинга? Того, что рулит интернатами.
— Холдинга? — мужчина в явном замешательстве, глаза его описали круг по комнате и вернулись ко мне. — Д-да, я бухгалтер. Что тебе нужно?
— Информация. Кто стоит за резнёй в Каниди?
— Я ничего не знаю.
— Да брось, ты просто подзабыл, правда? — иронично прищурилась я. — Не переживай, я помогу вспомнить. Клади оружие — и пообщаемся.
Окинув быстрым взглядом помещение, краем сознания я подметила нестыковку. На тумбочке — фото в рамке. Мужчина и женщина улыбаются, глядя в камеру. Огромная двуспальная кровать разворошена — с обеих сторон. Значит, он здесь не один и в комнате прячется кто-то ещё…
— Где женщина? — спросила я.