– Здравствуй, Соня, – говорю первым.
– Здравствуйте, – она отступает от двери, без слов приглашая войти.
Проходит на кухню, куда я иду следом за ней, оглядываясь по сторонам.
Всё очень небогато, но аккуратно. И чистота. Только на кухонном столе горой разложена куча фотографий.
– Присаживайтесь, – Соня неловко поправляет волосы. – Извините за этот беспорядок…
– Не извиняйся, – тянусь к фотографии, где девушка, худая и с синяками под глазами счастливо улыбается, прижимая к себе два небольших кружевных свёртка.
– Это на выписке? – отчего-то спрашиваю у неё.
– Не совсем, – она качает головой. – Здесь детям уже больше месяца. Роды были тяжёлые… и раньше срока. Они потом ещё лежали в детской больнице. Это я их забирала оттуда.
Киваю, скользя взглядом по снимкам. Дети, дети, дети… пожилая улыбающаяся женщина с ними же. Измождённый вид. Но очень похожа на Соню.
– Это моя мама, – девушка не дожидается, пока я задам вопрос. – Её не стало чуть больше семи месяцев назад.
У меня вдруг перехватывает дыхание. То есть она ещё и мать похоронила совсем недавно…
Откладываю фото, которое до сих пор держу в руках и вдруг… цепляюсь взглядом за уголок другого. Это же…
Вытягиваю снимок и замираю. Знакомый угол здания, лепнина, даже край вывески виден. Один из моих отелей! А точнее… тот, в котором работал Роман. Где я встретил Алину. На фото три улыбающиеся и смеющиеся девушки в униформе горничных. И посередине Соня!
Перевожу взгляд на неё. Она словно немного побледнела, губы сжаты. Но взгляд… не то чтобы спокойный, скорее отрешённый.
– Соня, ты… работала в этом отеле? – задаю очевидный вопрос.
– Да, – она кивает.
– Когда?
– Эта фотография сделана чуть больше трёх лет назад.
– Ты уволилась?
– Да, – ещё один кивок.
– Почему?
– Потому что забеременела от человека, которому не нужны были ни я, ни мои дети, – следует спокойный ответ.
– Откуда ты знала, что вы ему не нужны? – меня охватывает странное состояние, предчувствие чего-то…
– Сделала выводы из определённых событий, – она безрадостно усмехается. – Но дело не только в этом. Я не могла там оставаться. Это было опасно.
– Почему? – мне перестаёт хватать воздуха.
Дёргаю за воротник, судорожно расстёгиваю пуговицу.
– Вам плохо?
– Нет… не знаю…
– Может быть, вызвать скорую?
– Нет, – лицо у меня пылает. – Ничего не пойму. Жар, что ли…