В медицинском центре нас моментально провожают к педиатру. Только грустно усмехаюсь про себя – деньги часто решают если не всё, то очень многое. Покровский говорит, что оплатит все обследования, и требует, чтобы всё сделали как можно быстрее.
– Отлично, – врач довольно кивает, переводит взгляд на меня. – Что у нас с отцом?
От заданного в лоб неожиданного вопроса я хлопаю глазами и растерянно открываю рот.
Да они издеваются! Как сговорились все сегодня!
А педиатр ещё и смотрит то на меня, то на мужчину, стоящего за руку с детьми – Маша и Миша наотрез отказались отпускать его, хотя я уговаривала их пойти с мамой. В конце концов Глеб сказал, что он совершенно не против, вот и продолжает держать малышей.
– Вы уточнили информацию насчёт генетических отклонений у отца? Или он будет сдавать анализы, чтобы сузить круг поисков проблемы? – уточняет врач.
– Н-нет. Нет, не будет, – мотаю головой и торопливо добавляю: – Их отца здесь нет!
– А где он? – вступает в разговор Покровский и прищуривается, глядя на меня.
Глава 20
Софья
– Он… умер! – выдаю дрожащим голосом.
– От какой болезни? – тут же спрашивает педиатр, хмурясь.
А у Глеба на лице появляется язвительное выражение.
– Утонул на подводной лодке или разбился на самолёте? – уточняет, саркастически приподняв одну бровь, и я краснею.
– Это совершенно не ваше дело, – выпрямляюсь, стараясь не злиться.
– Так, ладно, – врач машет рукой, сбивая наши с Покровским «переглядки». – Отца нет, значит, действуем по расширенному протоколу. Объясняю, что вам сейчас нужно сделать.
Внимательно слушаю всё, что говорит специалист, кое-что даже быстро записываю в заметки на мобильном, чтобы не забыть. Какие-то анализы можно будет сдать прямо сейчас, на что-то нужно записаться, поэтому педиатр выписывает нам гору направлений и отправляет в регистратуру.
Покровский идёт вместе с нами, продолжая безропотно держать детей за руки. Ждёт, пока я договорюсь обо всех исследованиях. И тут же оплачивает всё заранее.
Я выдыхаю, одновременно чувствуя себя последней дрянью.
Ведь не планирую соглашаться на роль суррогатной матери.
Но… пусть так. Зато моих малышей обследуют. И пусть, господи, пожалуйста, пусть окажется, что все наши проблемы просто связаны с… например, активным ростом, или им требуется просто наблюдение, а ничего страшного на самом деле нет.
– Теперь пойдёмте к репродуктологу, – Покровский поворачивается ко мне, когда мы отходим от стойки, освобождая место следующему пациенту в очереди.
– С детьми?.. – подсознательно хочу отодвинуть визит, но мужчина явно всё понимает и усмехается.
– Думаю, он в курсе, кто рождается в результате его работы. И не испугается двух малышей.
– Да, конечно, – устало тру лоб.
– София, надеюсь, вы понимаете, что если всё получится, вам… нужно будет оставить работу на какое-то время? – Глеб кидает на меня серьёзный взгляд.
– Я всё понимаю, – вздыхаю негромко.
Работу мне так и так искать придётся.
Репродуктолог принимает Покровского очень доброжелательно, а вот на меня смотрит с удивлением.
– Глеб Евгеньевич, я полагал, вы рассмотрите кандидатуры тех девушек, чьи анкеты мы для вас подобрали, – уточняет полувопросительно.