Очередь двигалась медленно. Пока они ждали, Дэнни решил повторить сигналы руками и просил маму описывать возможные дорожные ситуации. Он объяснял ей, какие маневры произвел бы, чтобы справиться с каждой из них. Когда очередь подошла чуть ближе – теперь оставалось всего шесть машин до начала, – у мамы зазвонил телефон. Она посмотрела на экран.
– Джилл, – сказала она, поднося телефон к уху. – Привет, Джилл. Как дела?
Дэнни отметил, как ее лицо изменилось. Это произошло буквально на его глазах: улыбка исчезла, уступив место широко раскрытым глазам с выражением шока, какого он никогда прежде не видел.
– Когда?! – спросила она резко. – Где?!
Мгновение спустя:
– Они уже там?
У Дэнни пересохло во рту. Он молча наблюдал, как мама, не прощаясь, сбросила звонок.
– Поменяемся местами, – приказала она, тут же отстегивая ремень безопасности. – Мы должны срочно ехать!
Ее лицо, белое как мел, испугало его до дрожи.
– Что случилось?
Она не сразу ответила, и это только усилило его тревогу.
– Мама?
– Это папа, – произнесла она, распахивая дверцу.
Дэнни знал, что не хочет слышать продолжения.
– Он…
Мама вытерла слезы, которые внезапно выступили у нее на глазах.
– Он умер.
Жизнь разделилась на до и после.
Все изменилось так резко, что казалось, будто Дэнни прожил две разные жизни. Теперь, когда он не был в школе, то почти всегда находился дома, чаще всего в своей комнате – просто сидел и ничего не делал. Он избегал друзей. Не потому, что не хотел видеть их – мысль о том, чтобы притворяться, будто жизнь продолжается, или, что еще хуже, веселиться, когда отца больше нет, вызывала у него глухое чувство вины. Хотя правда была в том, что он не хотел ни с кем общаться. Он не хотел ничего. Единственное, чего он ждал, – это сна. Сон стал его единственным утешением. И хотя каждое утро он по-прежнему просыпался в шесть, вечернее время отхода ко сну сдвинулось с десяти на девять, а потом и на восемь часов. Накануне он вообще лег в семь тридцать.
Только теперь Дэнни начал понимать, как много отец делал по дому. Раньше ему казалось, что папа просто работает, чтобы обеспечивать семью, время от времени ходит за продуктами и раз в пару недель подстригает газон. Но его отсутствие обнажило всю ту невидимую работу, которую он выполнял ежедневно.
Ручка на дверце духовки вдруг начала шататься, и ни Дэнни, ни мама, ни Джилл не знали, как ее починить. При каждом резком повороте налево из-под машины раздавался странный щелкающий звук, и никто не мог сказать, серьезно ли это или же можно пока не обращать внимания. Раз в неделю кто-то из них натыкался на паука в доме, и без отца, который обычно избавлялся от насекомых, им приходилось справляться самим.
Потеря отца в тысяче мелочей изменила их жизнь и заставила Дэнни осознать, насколько сильно он не только скучает по нему, но и полагался на него.
Экзамен на водительские права так и остался несданным, и Дэнни не представлял, когда сможет вернуться к этому. Маме, конечно, было бы проще, если бы он водил машину и помогал ей, но просить ее отвезти его в Автоинспекцию он боялся. Да и она сама не поднимала эту тему. Все оставалось как есть.
Однажды ему приснился кошмар, связанный с Автоинспекцией, и его тягостные отголоски преследовали Дэнни даже наяву. Во сне он находился у стойки и наблюдал, как тот самый служащий разбирает его бумаги.
– Люди должны жертвовать собой ради возможности иметь водительские права, – говорил тот. – Вы должны чем-то пожертвовать.
Во всевластии сновидений эти слова переплелись с мрачным видением: Дэнни смотрел, как отец умирает, безжизненно падая на пол кухни с чашкой кофе в руках, а Джилл кричит, застыв в ужасе. Но что не отпускало Дэнни наяву, так это время. Время, которое, казалось, связывало все воедино. Отец, вероятно, умер от сердечного приступа именно тогда, когда Дэнни разговаривал с клерком в Автоинспекции. Он прокручивал это снова и снова, пытаясь найти смысл в цепочке событий.
Джилл позвонила маме только после того, как вызвала 911. До этого она была в своей комнате, переписывалась с подругой Керри. Когда сестра вышла на кухню за водой, отец уже лежал на полу. Джилл не видела, как он упал, как в том сне, но совпадение времени казалось не просто возможным, а почти неизбежным. Жертвоприношение.
Эта мысль не имела никакого смысла, но раз за разом всплывала в сознании. Дэнни понимал, что это иррационально, но все равно чувствовал себя виноватым, будто смерть отца была ценой, уплаченной за его собственные водительские права. Которых у него все еще не было. И, возможно, никогда не будет.
«Может, мне вообще не нужны права, – думал он. – Для экологии лучше пользоваться общественным транспортом, а с такими сервисами, как “Убер”, можно обойтись без машины». Но эта попытка успокоить себя тут же разбивалась о другой вопрос: если он не получит права, значит ли это, что отец погиб напрасно?
Жертвоприношение. Жертвоприношение.