Но когда всё закончилось, в грязи лежал не я, а волк.
Я вытерла кровь с уголка рта. Все попытки Самира причинить мне боль, всё то страдание, что он обрушил на меня в своей тюрьме, теперь обрело смысл. Я больше не боялась боли. Я не боялась того, что Малахар может со мной сделать, если вонзит в меня свои когти. Я уже знала, каково это, когда тебе вырывают сердце.
Горыныч восседал на Малахаре. Прижимая Владыку Лун к земле когтем одного из своих крыльев, впившимся в затылок. Каждый раз, когда волк пытался вырваться, мой змей без зазрений совести вколачивал его голову обратно в грунт.
— Нельзя. Плохой пёс. Лежать. Плохой, плохой пёс.
— Отпусти меня!
Малахар рычал с пеной у рта. Его когти глубоко впивались в землю.
— Щас газетой сверну, Чумной.
Волк снова попытался вырваться. Горыныч с размаху ткнул его головой в утоптанную землю.
— Лежать, я сказал! Фу!
— Я пришёл, чтобы помочь, но вижу, что ты и сама прекрасно справляешься.
Я вздрогнула от неожиданного голоса позади. Самир возник из тени дерева, выступив из самой тьмы. Он прошёл мимо меня, направляясь прямо к тому месту, где Горыныч прижимал волка.
Оглушительный рёв пламени, ослепительная вспышка... Я тяжело вздохнула. Теперь на поляне собрались все пятеро Владык, и я понимала: сейчас начнётся невообразимый хаос.
— Что означает это нападение, младший брат? — спросил Золтан, подходя ко мне.
— Она — чудовищная ошибка! Она не должна жить. Взгляни на неё!
Малахар всё ещё бушевал, пытаясь вырваться из-под тяжести моего змея.
— Она — насмешка. Она даже не настоящая Владычица! Её сила живёт вне её тела! В том, которое он, без сомнения, трахает, когда захочет!
Горыныч, с него хватило, начал обвивать волка своими кольцами и сжимать. Раздался треск ломающегося ребра. Волк издал пронзительный визг.
— Хватит. Быть. Дурнем.
Владыка восстанет, чтобы уничтожить меня. Такова была часть пророчества, данного Самиру Древними. Я думала, они имели в виду Каела. Нет. Они имели в виду Малахара.
— Тебе не следует оскорблять Владычицу, Малахар.
Самир сделал шаг ближе к волку.
— Ты имеешь в виду твою Владычицу, — прорычал волк.
— Она не моя. Я никогда не утверждал подобного.
— Тебе не нужно произносить эти слова. Тобой движут лишь твои собственные нужды и ничего более. Ты хотел сновидицу. Ты убил Влада. И теперь я просыпаюсь и нахожу её. И вижу, что ты взял её себе в пару? Ты сделал её своей рабыней!
— Я не делал ничего подобного. Возможно, я научился. Возможно, я изменился, — Самир с ненавистью прошипел на волка.
— Не говори со мной, как с идиотом. Ты не способен ни на что подобное.
— Я буду говорить с тобой, как с идиотом, ибо ты именно им и являешься. Я всё это время бодрствовал, а не ты. Ты сбежал в свою гробницу, хныча и дрожа от страха.
Слова Самира были полны тьмы и зловещей угрозы.
— Она умрёт. Она умрёт от моей лапы!
Малахар снова попытался вырваться, но Горыныч держал его намертво.