Бастард Александра. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эту новость все встретили радостным гулом, и уже под него я запрыгнул в седло подведенного жеребца.

Прощаясь, я все же пристрожил Патрокла.

— Завтра устрой войску праздник, но смотри, чтобы не загуляли через край! С утра чтоб все на плацу были!

Пока вспоминал сегодняшнее утро, уже подъехал вплотную к стрелкам. Натягиваю узду, и Аттила послушно останавливается.

Вижу, что иларх успел выстроить свою илу в шеренгу, а сам устремился к нам навстречу. Рядом с ним — командир агемы Телеспор и гипарх Борей. Их я не звал, но, видать, им уже доложили о моем приезде, и оба почли за должное встретить царя.

Иларх — мидиец, а Телеспор и Борей — из моих парней. Телеспор еще недавно был десятником, а Борей командовал сотней. Сейчас у них проблем прибавилось, но Экзарм хвалил обоих, говорил, что спуску подчиненным не дают.

Последняя чистка уже принесла свои плоды. Управлять этой вольницей стало проще, да и взаимопонимание наладилось.

Поприветствовав меня, командиры пристроились позади, и мы все впятером едем вдоль строя. Первым делом я оцениваю состояние лошадей. Это наивернейший показатель в кавалерии: если конь в порядке, то почти всегда и все остальное содержится с должным уходом. Затем — сбруя, седло и стремена. Этим может похвастаться пока лишь треть, но на большее я и не рассчитывал.

«Ничего, — мысленно успокаиваю сам себя, — время еще есть. Даст бог, к весне все будут иметь полный комплект!»

Мой взгляд скользит от снаряжения к лицам воинов, и в глазах почти каждого я ловлю нескрываемые восторг и зависть. Знаю, что эти эмоции вызываю не я, а мой конь. И это понятно! Я сам обожаю своего жеребца, и любой кавалерист не может пройти мимо него равнодушно. Аттила — чистокровный ахалтекинец золотой масти с черными чулками и гривой. Сухой, поджарый и мощный одновременно! Каждая мышца играет на его теле, как у культуриста на сцене, а сам он возвышается над всеми остальными лошадьми, как красавец-эльф над коренастыми толстожопыми гномами. И тут неважно, какой породы другие лошади: фесалийской, тарентийской или мидийской!

Вот и сейчас, когда я еду вдоль строя, мидийцы невольно сравнивают своих скакунов с моим, и я не виню их за ту белую зависть, что читается на их лицах. Аттила тоже чувствует этот восторг и посматривает на всех свысока! Таких, как он, чистокровных ахалтекинцев у меня единицы; в основном вся моя, теперь уже расформированная, кавалерия сидит на арабских скакунах, и лишь у тетрархии катафрактов под седлом — самые крупные и выносливые полукровки ахалтекинцев и арабов. Все они были выведены и выращены еще у меня в поместье в ходе почти шестилетней селекции, потому как найти таких лошадей на рынках Азии практически невозможно, а те, что есть, стоят баснословно дорого!

Закончив с общим осмотром, перехожу к частностям. Треть сотни уже сидит в седлах и со стременами.

«Это хорошо!» — все-таки ставлю себе плюс, но больше пока радоваться нечему. Хотя это тоже как сказать. Половина сотни в новых льняных доспехах! Это как, плюс или минус? С одной стороны, это далеко не бригантина, но и не тот линоторакс, который был в ходу раньше.

Тогда ведь что: обмотал себя вокруг живота пять раз отрезом проклеенной льняной ткани, сбоку скрепил фибулой, через плечи перекинул подтяжки из такого же материала — и вуаля, вот тебе и вся защита. Теперь же на этой сотне — совсем другой доспех, хоть и тоже из льна.

Благодаря моей ткацкой мануфактуре и пошивочному цеху этот доспех отличается от всего того, что было, как небо от земли. Теперь это сшитая куртка с короткими рукавами и широким проемом, чтобы ее можно было надеть через голову. Между пятью внутренними и пятью внешними слоями проложен конский волос, и вся куртка прошита насквозь ромбом, что делает этот комбинированный доспех еще плотнее и крепче. На груди, животе и плечах приклепаны одиночные железные пластины, что пусть и частично, но предохраняют наиболее уязвимые места.

Еще одно новшество: у этих всадников ножны висят на широком кожаном поясе, а не на перевязи, как раньше. Кто-то может сказать — какая разница, и будет неправ. Перевязь она подвижна, ерзает туда-сюда, и в бою, когда все решают мгновения, рука может вовремя не найти рукоять меча в привычном месте. А в битве как? Потерял долю секунды — и все, ты уже труп!

Мой взгляд с удовлетворением отмечает все эти нововведения, как и то, что четверть сотни уже в штанах, наподобие галифе, которые заправлены в высокие кожаные сапоги. Меч тоже претерпел изменения. Теперь, кроме односторонней заточки и стрелки прогиба, он еще и расширяется к окончанию, что делает его похожим на классическую махайру. Такое утяжеление концевой части усиливает рубящий удар, делая его опасным даже для формованных бронзовых панцирей.

Кованых шлемов пока нет ни у кого — не дошли еще руки, как и до луков, копий и дротиков. Эта часть вооружения осталась с прежних времен.

«Луки непременно заменим, — делаю себе пометку, — а вот остальное и так сойдет!»

Проговариваю это, несмотря на то что вижу у многих бронзовые и даже медные наконечники. Тут надо реально смотреть на вещи: все за год не осилить даже для семи с половиной тысяч.

«Тут, дай бог, эти кожаные колпаки, что у них на головах, на шлемы поменять! — хмыкаю про себя. — Про наконечники потом будем думать!»

К слову сказать, даже то оружие, что я вижу сейчас, уже стоит таких денег, что мои резервы неумолимо стремятся к истощению! Единственное утешение — что обязательное вооружение, которым я снабжаю свою кавалерию и пехоту, идет не бесплатно, а в рассрочку. Каждый всадник или фалангит по новому уложению обязан вернуть мне всю стоимость снаряжения из своего жалованья в течение пяти лет, а я же обязуюсь предоставить им скидку в четверть рыночной стоимости.

Закончив осмотр и удовлетворенно кивнув, поворачиваюсь к Телеспору:

— Ну что ж, пока неплохо! Теперь давай посмотрим, чему ты их успел научить!

Глава 21

Сатрапия Сузиана, город Сузы, конец августа 316 года до н. э.

Палатки военного лагеря уже скрылись за холмом, а впереди показались стены и башни города Сузы. Аттила идет шагом, солнце неумолимо палит мне в затылок, и хочется побыстрее добраться хоть до какой-нибудь тени.

Сейчас бы хлопнуть Аттилу по крупу и пустить в галоп, так чтобы горячий ветер ударил в лицо! Хорошо бы, но гонять жеребца в такую жару — это безжалостная дикость!

«Пусть весь мир со своими неотложными делами идет к черту! — Улыбнувшись, похлопываю жеребца по выгнутой шее. — Ты мне дороже!»

Словно понимая, Аттила косится на меня своим карим глазом и благодарно всхрапывает. Усмехнувшись, расслабляюсь в седле, настраиваясь еще на час-полтора адского пекла.