Та замирает в полной растерянности.
— Алексис! — во весь голос внезапно кричит царь. — Ко мне, Алексис!
Слышатся тяжёлые шаги, и в горницу вбегает начальник стражи:
— Я здесь, мой царь.
— Вот что, Алексис, — торжественно произносит Полидект, — у меня к тебе важное поручение. Слушай меня внимательно.
— Я весь внимание, царь, — подобострастно сгибается Алексис.
— Отныне твоя обязанность днём и ночью следить за тем, чтобы никто не притронулся к платью, над которым работает Даная. Особенно по ночам. Она спит, а ты нет, ты бдишь. Понял меня? Если я увижу, что работа не двигается, значит, ты либо сам распускаешь пряжу, либо потакаешь тому, кто это делает. И в том и в другом случае ответишь головой! Всё ясно?
— Вроде всё, — неуверенно отвечает бравый служака. — Понял. Бдю.
— Вот именно, — удовлетворённо подтверждает царь.
— А спать я когда буду? — спрашивает Алексис, поразмыслив. — Я всё — таки не железный. И есть мне тоже захочется…
— Спать и есть будешь днём, — строго отвечает Полидект. — Я распоряжусь, чтоб тебя сменяли. Отойдём-ка в сторонку, я тебе кое-что скажу.
Они выходят за дверь. Полидект плотно закрывает её за собой. Даная смотрит им вслед, печально вздыхает, снова смотрит в окно и уныло возвращается к работе. В глазах у неё застыло полное отчаяние.
Тем временем Полидект за дверью, понизив голос, говорит Алексису:
— Не вздумай ей ляпнуть, что от Персея постоянно приходят послания. Она ничего об этом знать не должна.
— Понятное дело, что я сам ничего не скажу, — согласно кивает начальник стражи. — А если она спросит? Или там разговор зайдёт?
— Скажешь, что ничего не слыхал, — раздражённо отвечает Полидект. — И всё. Ясно?
— Да уж куда ясней, — вытягивается Алексис. — Всё выполню как велено, царь!
— Я знаю, что на тебя можно положиться!
— Ещё как, царь!
Лицо начальника стражи расплывается, выражая полную готовность к любым вариантам взаимодействия с царём.
— Не в том смысле, дубина! — злится Полидект.
— Виноват, не прав!
Физиономия стражника снова каменеет.
— Ладно, мне пора, — смягчается Полидект. — Я пошёл. А ты оставайся.
Полидект открывает дверь и заглядывает в горницу.
Со сладострастной усмешкой рассматривает сидящую за ткацким станком женщину и невольно потирает руки, предвкушая долгожданное удовольствие.
— До скорой встречи, дорогая Даная! — сладко говорит он. — Успешной работы! В пол-но-лу-ни-е!!!
После этого Полидект наконец удаляется.
А Алексис, наоборот, заходит в комнату, садится в кресло, в котором недавно сидел царь, и молча наблюдает за тем, как сноровисто двигаются руки Данаи.
Она чувствует этот тяжёлый взгляд, и ей становится крайне неуютно. Чтобы прервать это неловкое молчание, она сама заводит разговор: