Я понимал, что он прав на все сто, но внутри все равно все сжималось в тугой, напряженный комок.
Если бы дело касалось только меня, я бы вообще не нервничал, просто методично работал бы, как и всегда. А сейчас приходилось метаться между родными, одно временно делая все, чтобы не сорвать свадьбу. Это непрофессионально, здсь четко проследживается человеческий фактор. Ну а тот факт, что все мы отвыкли от гражданских дел, говорил сам за себя и его нельзя было отрицать.
Подготовка к свадьбе, с моей стороны была просто отвратительная. Ну, серьезно. Что тут добавить⁈
А сон, это всегда хорошо. Особенно в ночное время суток. Вот только разве сомкнутые глаза гарантируют безопасность? Вовсе нет. Игнорируя нарастающую проблему, можно добиться только одного — еще более худшего итога. Тем не менее, согласившись со старшиной, я кивнул, чувствуя, как на меня накатывает усталость.
— Договорились. Вы как, на такси?
— Нет. Пешком пройдемся, тут недалеко совсем! — спокойно отозвался Дима, забирая у Лося одну из сумок. — Дольше машину будем ждать. Да и со старшиной поболтать охота.
Проводив их взглядом, я медленно, будто противясь каждому шагу, побрел к своему подъезду. Еще раз осмотрелся — тишина, город спал.
Быстро поднялся на свой этаж, почти бесшумно вошел в квартиру. Там было тихо, уютно. Мама уже спала. Я тихонько прошел в свою комнату, быстро раздевшись, плюхнулся на кровать, ожидая, что бессонница будет мучить меня до самого утра. Но к моему удивлению, сработал колоссальный выброс адреналина за последние сутки и накопившаяся усталость — внезапный сон сразил меня, будто удар прикладом по голове.
Проснулся я резко, ровно в шесть дсять. Сразу же вскочил на ноги. Прислушался.
Первым делом, еще не до конца придя в себя, я подошел к окну, отодвинул край занавески и минуты полторы просто вглядывался в сереющий, росистый двор. Ничего. Ни подозрительных машин, ни замерших в тенях фигур. Только стая голубей на асфальте делила между собой крошки, да какая-то старушка с сумкой на плече выгуливала комнатную собачонку. Тишина и утренний покой сейчас казались особенно волнительными.
Сегодня был день моей свадьбы. Пусть отголоски войны и преследовали меня по пятам, отступать я был не намерен. Это был мой рубеж, моя семья. Это моя личная победа, и я не позволю никому ее украсть.
Приняв ледяной душ и побрившись с неестественной тщательностью, я достал из целлофанового пакета темно-синий костюм. Надевая его, я ловил себя на странном, раздвоенном чувстве. Одна часть мозга, вышколенная годами службы, продолжала анализировать планы обороны, прикидывала совершенно ненужные сейчас углы обстрела из окна, сектора наблюдения, пути отхода. Другая — с тупым, почти детским недоумением разглядывала в зеркале незнакомого, элегантного мужчину в хорошо отутюженном пиджаке и галстуке. Руки сами тянулись проверить кобуру, но под идеально сидящей тканью ничего не было. Брать с собой пистолет или нет⁈
Конечно, брать. Чуйка молчала, будто бы сама размышляла, может ли он мне пригодиться или нет.
Из спальни вышла мама. Увидев меня, она остановилась как вкопанная, удивленно поднеся руку к губам. В ее глазах светилась смесь радости и изумления.
— Сынок! А это… Откуда? Вчера же ничего не было! Мы же так костюм и не подготовили, только и были старые брюки, да белая рубашка, что от отца осталась. Туфли тоже, не самые новые.
— Это, мам, подарок, — улыбнулся я, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно, поправляя галстук. — Вчера поздно вечером, случайно встретил вчера Юрку Коньякова. Он откуда-то разузнал, что у меня свадьба. Ну и помог, отвел в магазин.
— Коньякова? — мама удивленно подняла брови, и на ее лице мелькнула тень старой тревоги. — Того, из-за которого ты тогда…
— Да, того самого, — сдержанно кивнул я. — Люди меняются, мам. Неожиданно, но это так.
Закончив бриться, я отправился на кухню. Вдруг, зазвонил телефон. Я подошел к аппарату, снял трубку.
— Слушаю, Громов!
— Макс, это я, Смирнов. У меня все нормально, без проишествий. Ничего подозрительного не видел. Я домой отъеду, хоть в порядок себя привести?
— Конечно, Жень! Спасибо! — честно говоря, у меня из головы вылетело, что Женька всю ночь проторчал в своей машине, охраняя покой моей невесты. Чтоб я без своих ребят делал, вот ей богу?
Я снова отправился на кухню, откуда пахло чем-то вкусным, но опять не дошел.
В дверь внезапно постучали.
Подошел к двери, на всякий случай, шел я тихо. Выглянул в глазок, выдохнул. На пороге стояли Самарин и Лось. Старшина был уже в своем парадном кителе, с иголочки, сверкавшем рядами медалей, и смотрел на меня с одобрением, смешанным с боевой серьезностью. Димка же в костюм не влез, поэтому был только в черных брюках, белой рубашке с каким-то смешным галстуком в белый горошек, а на ногах огромные туфли сорок шестого размера, больше напоминавшие ласты аквалангиста.
— Ну, теперь на жениха похож! — довольно буркнул Лось, оценив мой внешний вид. — Молодец. Подготовился! Цветы-то купил?
— Не купил. Исправим по пути.
Внизу, у подъезда, мы собрались небольшой кучкой, ожидая прибытия такси.
Я нервно поглядывал на часы — до выкупа моей невесты оставалось чуть меньше часа. Пока ждали, беседовали. Вчерашние события не затрагивали, говорили только о предстоящих событиях. Было тихо. На нас поглядывали редкие прохожие, спешащие по своим делам.
И вдруг во двор въехала белоснежная, как лебедь, «Чайка» ГАЗ-13. Она была вся украшена белыми и голубыми лентами, которые развевались на утреннем ветерке, а на капоте красовалось какое-то футуристическое сооружение из блестящих колец, украшенных листьями. Машина была начищена до зеркального блеска и плавно, почти бесшумно подкатила к нашему подъезду, вызывая восхищенные взгляды присутствующих. Опустилось стекло, и из-за руля выглянуло улыбающееся, довольное лицо Юрки Коньякова.