Против фашизма выступали коммунисты – так, по крайней мере, утверждал член Британской фашистской партии, стоявший возле нас. Кричать о своем неприятии фашизма – их право, так же как право каждого фашиста – кричать о вреде социализма. Но проливать кровь – это уж слишком.
Если люди опустятся столь низко, то палата лордов превратится в сумасшедший дом. Всех, кто не приемлет какой-нибудь билль, станут избивать до крови. С голов членов парламента полетят парики, а их самих стащат с зеленых скамей на зеленый ковер. Таким образом, название моей книги «Потасовка» [24] приобрело еще одно значение – чисто политическое.
У меня пересохло во рту. Я боялась, что Англия станет еще одной Германией. Пойти на этот кошмарный митинг – ужасная идея.
Я содрогнулась, и Питер крепче стиснул мою руку.
– Мы победим! – орал Мосли с трибуны. – Или, по крайней мере, вернемся на щитах [25].
Мы отклонили предложение Дианы и Лидера выпить с ними за победу, сославшись на мою головную боль. Добравшись до своего тихого, мирного коттеджа, сорвали с себя черные рубашки и швырнули их в угол. А затем занялись любовью. Я льнула к Питеру, отчаянно ища нежности, нуждаясь в его прикосновениях и в уверенности в том, что находиться рядом с человеком – безопасно. Впервые за все время нашего брака я действительно почувствовала, что мы едины разумом, телом и духом.
Лежа в постели, я глядела в потолок. Затем повернулась к Питеру и сказала:
– Я беспокоюсь о своей сестре.
– А я беспокоюсь о каждом, кто пойдет против нее.
– Может быть, мне следует сказать издателю, что я не смогу закончить эту книгу?
– Тогда тебе придется вернуть аванс, который мы уже потратили.
Я кивнула. У нас действительно не было денег, и мы очень рассчитывали на авторский гонорар, который должно принести издание.
На следующий день, сделав разворот на сто восемьдесят градусов, «Дэйли мейл» опубликовала язвительную редакционную статью о митинге в «Олимпии». В письме, адресованном Мосли, лорд Ротермир, основатель этой газеты, отказывал в поддержке Британскому союзу фашистов: «Я недвусмысленно разъяснил в наших с вами беседах, что никогда не стану поддерживать ни одну партию с антисемитским уклоном, ни одно движение, которое в число своих целей включает диктатуру…»
Все еще потрясенная тем, чему мы явились свидетелями, я сбежала из дома с Лотти и Милли – на энергичную прогулку по берегу Темзы. Собачки сопели, обнюхивая траву и цветы, а я обдумывала увиденное вчера.
Две мои сестры влюбились в мужчин, стремящихся к диктатуре. Две мои сестры влюбились в мужчин, которые ненавидят некоторых представителей человеческой расы просто за их этническую принадлежность.
Вернувшись в коттедж, я начала письмо к Диане, испытывая потребность изложить на бумаге свои мысли и тревоги. Нужно, чтобы она прислушалась ко мне и задумалась над выбранным путем. Она в опасности. Мы все в опасности.
Я разорвала письмо и швырнула его в мусорную корзину.
Около трех часов дня в дверь постучал курьер. Я ожидала, что принесли очередную долговую расписку, и удивилась, увидев на конверте печать лорда Реннелла, отца Питера.
Письмо было адресовано мне и написано явно второпях. Каким-то образом он обнаружил, что мы с Питером присутствовали на митинге в «Олимпии».
Я с трудом сглотнула, соглашаясь со всем, что написал лорд Реннелл. Мы оба все понимали. Но кто может хоть что-то втолковать Питеру? Питер делает все, что ему заблагорассудится.
Пока муж не пришел домой, я отправилась в нашу спальню, чтобы привести себя в порядок, – и увидела, что черные рубашки, которые мы швырнули в угол, Глэдис выгладила и повесила в шкаф. Я поспешно закрыла дверцу.
По окончании ужина с треской и картофелем я вручила Питеру письмо от отца.
У него заходили желваки.
– Я не собираюсь идти еще на один митинг, – сказал он раздраженно. – Но и не нуждаюсь в разрешении отца, если захочу это сделать. А также в твоем.
– Но ты же не пойдешь назло отцу?
– Нет, даже ради того, чтобы рассердить этого старикана.
Я с облегчением кивнула.
– Глэдис погладила наши рубашки.
– Я больше не надену эту гадость.
Слава богу!
[24] Английская идиома wigs on the green (дословно: «парики на зеленом») переводится как «потасовка» или «горячая дискуссия». Это выражение связано с ожесточенными прениями в ирландском парламенте в конце XVIII века: скамьи в парламенте традиционно обиты зеленой тканью, а пол там покрывает зеленый ковер.
[25] Отсылка к фразеологизму «Со щитом или на щите», который содержит призыв победить либо погибнуть во славе. Фраза восходит к временам Древней Спарты, где павшего в бою воина, предположительно, выносили с поля битвы на его щите. Прим. ред.