Братья с тобой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Улыбалась и помалкивала. Вскользь посмотрела на «дядю Диму»: он тоже не выпускал ее из поля зрения. Знает он ее, что ли? Может, из Сережиных рассказов? Может, он карточки ее видел у Сережи?

Кара-Кала лежал в долине реки Сумбар, среди гор. Кара-Кала значит «черная крепость». Здесь субтропики, всё растет быстро и радостно, легко и пышно, всё плодоносит обильно, а кое-что — и дважды в году.

«Дядя Дима» сошел с автобуса первым и двинулся куда-то вместе с разговорчивым сержантом-сверхсрочником.

Маша зашла в Дом приезжих, оставила там поклажу и побежала в детдом. Шла туда с волнением, с трепетом. Прежде она просто навещала Толика, разговаривала с ним, играла, сейчас — совсем другое. Она приехала его забрать насовсем.

— Эй, рёбцы, позовите Жаркова, за ним мама приехала! — закричал какой-то мальчишка, увидев Машу у калитки. Мальчишка был из ашхабадского детдома, он знал хорошо, чья это мама.

— Жарков в столовой дежурит, — засуетилась худенькая девочка лет семи.

Жарков… А с фамилией тебе придется расстаться, Толик. Объяснить это я сумею. Скажу, что записали тебя по фамилии того, кто привез в детдом. Придется тебе стать Добровым, Толик мой милый. Всех надо к одному знаменателю: Зоечку Костя удочерил, Аня и так Доброва. О тебе Костя уже знает. И будешь ты Анатолий Добров.

Вот он бежит, маленький, и повязки дежурного с руки не снял. Бежит, — не споткнулся бы, не упал. Добежал, обхватил ее за пояс, как достал, как попало, и прижался лицом к красному сарафанчику:

— Мамочка!

— Ну как ты тут, сынок? Как успехи? Поедем домой?

Он некоторое время молчал, вцепившись в нее ручонками, словно маленький смуглый жучок. Потом поднял личико, взглянул.

Маша расцеловала сына, взяла его за руку, и вдвоем они вернулись в столовую. Толя разнес ложки, вилки и хлеб, а мама сидела у дверей на стуле, терпеливо ожидая конца обеда. Мальчик пообедал наскоро, тарелка его опустела со сказочной быстротой.

Автобус до Кизыл-Арвата уже уехал, следующий пойдет завтра днем. Маша взяла Толика, чтобы прогуляться по городу. Попутчик по автобусу, работник субтропической станции, который знал из Машиных рассказов, что она едет за сыном, пригласил ее зайти с мальчиком к нему на станцию:

— Пускай посмотрит малыш. И вам интересно будет. А то уедете из Туркмении и знать не будете о ее богатствах природных. У нас чего только нет!

И вот они идут — женщина в красном сарафанчике и разлетайке, в выгоревшей шелковой, когда-то голубой косынке, и мальчик в синих трусиках и маечке, в желтых сандаликах. Идут по городскому скверу всё вперед и вперед.

Высокая глиняная стена окружает таинственную станцию, вдоль нее надо пройти до ворот.

— А что там, мама?

— Давай угадаем. По запахам можно угадать. Слышишь, как приятно пахнет, как тут дышится хорошо? Елочкой пахнет будто бы. Да ты елочки не знаешь… Этот смолистый, скипидарный запах — это хвойные растения: аризонский кипарис, виргинский можжевельник, елдарские сосны.

— А ты откуда знаешь?

— Мне дядя рассказал, который тут работает. Мы с ним вместе в автобусе ехали.

Слышался легкий винный, чуть сладковатый запах, — это от виноградников. Гордая роза, ничуть не стараясь, победила всех остальных, — ее аромат забил все прочие. Целый розариум… Все сорта и виды, вплоть до бархатных «черных» роз.

Они вошли в ворота и идут по аллее. По бокам — небольшие деревья с охапками маленьких белых ягод, — это мелия. Красуются дроки, эвкалипты, серебристый лох, тамариксы, — чего только нет!

И вот справа дом; в нем библиотека, канцелярия, музей. И лаборатории. Из лабораторий, где изучается виноград, выходит дядя в белом халате. Здоровается с мамой и Толиком.

Заходят в музей — и вот на стене деревцо. Небольшое деревцо миндаля, метра два ростом, а корень тянется по одной стене, по другой, по третьей… Вот так чудо! Такой огромный корень. Почему это?

— Трудно ему в пустыне. Пить хочет, а вода глубоко. Вот он и пускает корень поглубже. А через корень и пьет воду, будто через насосик, — объясняет мама.

Жить хочет деревцо. Упрямое. Нет воды, — а оно ищет. Стучит сквозь землю, забирается глубже и глубже, пока не найдет.

Толик загляделся на дерево с длиннющим корнем, на толстый пенек, который оказался стволом дикого винограда. Прошел тихонько в другую комнату и ахнул: там на доске висели корни-человечки. С руками и ногами, разные.

А дядя продолжал рассказывать маме:

— Вот эти образцы в целлофане — кишмиш разных сортов. Эти рубиновые зерна — из сорта красный туркменский, золотистые крупные ягоды с тонкой кожицей — нухурский. Это вассарга, словно осколки янтаря, даже светятся. В республике нашей винограда — триста шестьдесят сортов и форм. Одни вызревают в июне — июле, другие — в конце октября. Одни хороши для стола, легко перевозятся, другие — с высокой кислотностью, идут на марочные вина. А третьи, как эти, самые сахаристые, — на кишмиш да изюм. У нас ведь сушить их ничего не стоит, расставил стеллажи, насыпал — солнце и сушит. А названия! Как стихи. Вы только послушайте: хусайнэ гелии бармак, хусайне мурчамьон, султани, Кызыл гелей бармак, кишмиш суугли, гургои…

Толя вернулся и попросил маму нагнуться. Она наклонилась, и он прошептал нетерпеливо: