Братья с тобой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Учился он очень старательно. Сначала плохо понимал по-русски; он и свой-то язык знал далеко не в совершенстве: ведь школу кончал в ауле, не в городе. Преподавателям тоже пришлось перестраиваться, помогая ему усваивать новые для нею понятия. Взять ту же историю: поначалу ему казалось, что богачи и дворяне — это одно и то же. Мария Борисовна Лоза растолковала разницу. Она рассказала Курбану о декабристах — дворянских революционерах. Сами вовсе не из бедных, а революционеры…

Курбану лет двадцать пять, говорит сдержанно, раздумчиво, на лице отражается напряженная работа мысли. Он худощав, голова удлиненная, бритая. В Туркмении это считается красивым, — прежде младенцам с первых дней матери бинтовали голову, чтобы череп получил продолговатую форму.

Заниматься с Курбаном было интересно, хотя эта работа требовала больших усилий и сосредоточенности. Он сыпал вопросами и стремился всё понять как можно отчетливей.

Однажды во время перерыва Мария Борисовна рассказала ему о возмутительном случае, происшедшем с нею в летнюю сессию у заочников. Один из студентов-туркмен пришел сдавать русскую историю. Совсем не подготовился и ничего не знал.

— Кто такой Борис Годунов? — спросила тогда Мария Борисовна, видя, что от студента ничего не добиться.

— Борис был цар.

— А кто же был Гришка Отрепьев?

— Гришка был тоже цар.

Больше он ничего сказать не мог.

— Вот видите, вы не подготовились, а приехали сдавать, — рассердилась Мария Борисовна. — Я вам ставлю «неудовлетворительно».

А студент сказал, что отец его привез на базар помидоры, и пусть она только адрес даст, — он ей сразу ящик помидоров пришлет. Но надо хотя бы «уд.» поставить…

— Смешной человек! — заключил Курбан, выслушав рассказ своей учительницы. — Ему надо бумажку, а ведь знаний-то у него не будет. Как же детей в школе учить? Глупый человек. Учиться — это богатым становиться. Знания всегда с тобой. Вы правильно сделали, что прогнали его.

— Он меня обидел. Думал, что учителя подкупить можно.

— Плохой человек. Вроде подхалимов. Они стараются начальству приятное сделать и этим купить доброе отношение. Думают начальство продается. Они его только оскорбляют этим. Жалко, не каждый начальник это понимает. Другому даже нравится, что его подкупить хотят.

Умница Курбан!

Знания приходили к нему постепенно, — не сразу и Москва строилась! Преподавательница русской литературы рассказывала Маше о первых своих занятиях с беспокойством. Объясняет Курбану что-то о творчестве Ломоносова, читает «Оду об утреннем величии», а он — свое: есть бог или нет? Какие доказательства? От Ломоносова ушли в сторону, невесть куда. Придирается, спорит, задает нелепые вопросы, а потом успокаивает: вы, мол, не обижайтесь, я тоже знаю, что бога нет, но когда со мной спорят, я не всегда нахожу доказательства. А теперь они у меня появились.

Или вот Пушкина проходили, «Евгения Онегина». Что пересказывала ему, объясняла, что вслух читала. Просит ученика кратко рассказать содержание романа. Пожалуйста: «Татьяна жила в русском ауле. Она была дочерью богатого бая…»

Курбан, разумеется, понимал: военная слава — уже в прошлом, после ранения он теперь навсегда человек штатский; старыми заслугами долго не проживешь.

Своей добросовестностью и дотошностью Курбан понравился тем, кто его учил. И, рассказывая ему о русской истории и литературе, педагоги старались не только обогатить его память фактами, но и помочь понять этическую сторону событии подлинных и вымышленных, литературных. Он без большого труда разобрался в драме Катерины из пьесы Островского «Гроза». Разобрался настолько, что понял эту русскую женщину и оправдал. Он, родной отец которого еще покупал себе жену, как вещь, и, разумеется, никогда бы не понял и не простил измены. Курбан узнал, что за люди были питерские рабочие; Мария Борисовна рассказала ему и о живых кировцах, его современниках.

Курбан не только узнавал новое, — незаметно для себя он изгонял из закоулков своего сознания остатки пережитков, под цепкой властью которых жили так долго его отцы и деды.

Заканчивался учебный год. Курбан только что сдал экзамен по русской истории. Он ответил на все вопросы, получил хорошую отметку, а потом встал из-за стола и поблагодарил свою преподавательницу, крепко пожав ей руку. Тон его был серьезный, почти торжественный.

Маша больше любила благодарить сама, чем выслушивать слова благодарности. Она шутливо заметила, что это была еще не учеба, а только фундамент для настоящей учебы, подготовка, нужная для того, чтобы будущий студент смог ориентироваться в фактах истории, понимал хотя бы приблизительно, о каких явлениях пойдет речь.

Она узнала о жизни этих людей, о старом и новом в этой жизни. Она начала постепенно понимать, откуда брались те или иные черты их характеров. Жизнь этого народа — еще одна новая, прежде неизвестная Маше сторона многогранной, многоликой жизни людей на земле! Сколько радости доставляет сознание, что ты тут очень нужна, что ты помогаешь новому!

Да, кое-чему и сама она научилась. На этот раз учителями ее оказались многие: и товарищи по работе, и студенты, и даже этот ученик с подготовительных курсов Курбан Атаев.

Глава 22. Не так всё просто

Машу послали в Чарджоу с обзорными лекциями для группы заочников. Приехала. Койка в местной гостинице была заказана заранее. До лекций оставалось два часа, и Маша пошла прогуляться по городу. Остановилась возле крашеной фанерной доски, на которой висели объявления и афиша кинофильма «Секретарь райкома». Вечером будет свободное время, не худо бы пойти в кино.

— Машка! Ты или не ты?

Маша обернулась. Рядом стояла худенькая загорелая женщина, держа за руку малыша лет четырех.

— Лида! Вот здорово! А это твой? А старший где? А Иван?

Да, это была Лида Медведева, теперь, в замужестве, Сошникова, — Машина подружка детских лет и времен университета. Она самая, почти не ставшая старше, маленькая, тоненькая, с твердыми узкими губами. Как она обрадовалась Маше!