И никак не могла заставить себя поверить, что чудо свершилось.
— Вот и все, — я услышала шепот Гирема. Он лежал на полу там, где я пыталась привести его в чувство и пронзительно, с затаенной болью смотрел на меня. И прошептал, — я люблю тебя. Прощай, Елина…
— Прощай, — прошелестела я, — Гирем… И я люблю тебя…
Его глаза в последний раз сверкнули. И закатились навсегда.
— Елина, — ко мне подошел Мехмед и присел на корточки. Он осторожно тронул меня за плечо, привлекая внимание.
Все правильно… После смерти «хозяйки» ее поводок потерял свою силу. Теперь мой брат свободен. И Древние Боги тоже.
Крепость больше не тряслась. Вспышки за окном погасли. Вокруг стояла тишина. Оглушающе громкая тишина. Даже время, казалось замерло и не двигалось, остановив естественное течение жизни. Пропали все запахи. Пространство окутала пронзительно черная тьма. Как будто бы я ослепла.
— Елина, — брат снова прикоснулся к моему плечу. Я, с трудом оторвав взгляд от того места, где осталась лежать мертвая Ягурда, посмотрела на брата, присутствие которого угадала по еле-заметным очертаниям в кромешной темноте. — Ты как?
В его голосе слышалась усталость и скорбь. Мы победили. Но какой ценой⁈
— Мои дети, — прошептала я так тихо, что не слышала себя.
Но Мехмед понял… Скорее угадал, чем услышал.
— Мне жаль, — вздохнул он. — но мне кажется, что с ними уже все в порядке…
— Гирем…
Если бы я могла плакать. Но сегодняшняя ночь выбрала лимит не только слез, но и всех остальных чувств. В душе было пусто. И холодно. Как в бесконечной и безжизненной пропасти.
— Он мертв… Но я видел, как он бился… Я был там, — Мехмед вздохнул снова. — Если бы не он… Он убил ее.
Я кивнула. Я тоже видела.
— Ягурда, — прошептала я еще тише…
— Она мертва, — ответил Мехмед раньше, чем я закончила произносить ее имя. — По-настоящему мертва. Я видел, как он убил ее там… Убил душу… Хотя я не думал, что такое возможно.
Я тоже…
Подумала я, но ничего не сказала.
Мехмед, сунув руки мне под мышки, с силой поднял потяжелевшее и ставшее чужим тело:
— Вставай, Елина… Надо идти… Тебе надо умыться, привести себя в порядок. Гирем погиб. Но ты-то жива. Жизнь продолжается…
— Жизнь продолжается, — этом повторила я. Изо всех сил желая, чтобы это было правдой.
В стороне кто-то тихо всхлипнул.
— Кто здесь? — Мехмед замер, держа меня на весу. Я тоже удивилась бы происходящему, ведь нас с братом окружали только мертвые. Но в душе по прежнему царила безмолвная пустота.
— Это я, господин, — отозвался тихий женский голос. — Ахира…
Ахира? Но я же убила их.
— Иди сюда и помоги мне, — приказал Мехмед. Он, наверное, решил, что я пропустила кого-то. Оставила в живых. Но я-то знала, что убила всех.
— Господин! — ахнула невидимая в темноте ахира. И с неверием в голосе зашептала, — Мои ноги! Мои руки! Лицо! Я здорова, господин! — восторженно закончила она. — Свиная болезнь! Ее словно и не было! — женщина счастливо рассмеялась… И тут же смолкла. — Господин… А это… Мы на небесах, да?
— Нет, — вместо нас ей ответил еще кто-то. — Масайа, на небесах не бывает холода. А я страшно замерзла, пока лежала на каменном полу. Все мышцы свело. Но ты права… Свиной болезни больше нет!