Явин знал. Две недели назад кадета Алексеева забрали прямо с занятий по физподготовке. Просто вошли двое в штатском, переговорили с инструктором, и увели парня. Больше его никто не видел. По Академии поползли слухи, что его отправили в «корректировочную» — закрытое учреждение, откуда-либо не возвращались вовсе, либо возвращались… другими.
— Я просто говорю, что ты должен думать своей головой, — продолжила Соня, понизив голос до шепота.
— А может, я просто вижу вещи такими, какие они есть? — Явин скрестил руки на груди. — Может, это ты позволяешь каким-то странным идеям затуманивать реальность?
— Странным идеям? — Соня горько усмехнулась. — Например, идее о том, что человек имеет право на собственное мнение? Или о том, что история — это не то, что напишут победители, а то, что на самом деле произошло?
Явин покачал головой:
— Знаешь, что я думаю? Что твои сомнения — это роскошь. Роскошь, которую мы не можем себе позволить, когда страна находится под угрозой. Сомнения ослабляют. Делают уязвимыми. А нам нужна сила и единство.
Он сам удивился тому, насколько убежденно это прозвучало. И как хорошо легли слова — словно он годами говорил такие речи.
Соня смотрела на него с нескрываемой грустью:
— Они хорошо поработали над тобой, Явин. Гораздо лучше, чем я думала…
Глава 9
В ожидании боя
Одарённый. Он был Одарённым.
Всё замерло. Посетители ресторана, официанты — все застыли, глядя на высокую фигуру в дорогом костюме. Никонов медленно вошёл в зал, и люди расступались перед ним, словно волны перед кораблём. Его шаги гулко отдавались в внезапно наступившей тишине.
Я ощущал невидимую силу, удерживающую моё тело на месте. Корсаков на другом конце зала тоже был скован телекинезом Никонова, и это явно его раздражало.
— Ты всегда любил эффектные появления, Виктор, — холодно произнёс Корсаков, даже в телекинетической хватке сохраняя достоинство.
— А ты — создавать публичные скандалы, Родион, — ответил Никонов с равной холодностью. Он обвёл взглядом притихший ресторан. — Думаю, наши уважаемые гости заслуживают некоторых объяснений.
Никонов опустил руку, и я почувствовал, как невидимые путы исчезают. Корсаков тоже освободился, сразу же выпрямившись и одёрнув пиджак. На его скуле наливался синяк от моего удара.
— Разумеется, — он развернулся к публике с широкой улыбкой профессионального политика. — Прошу прощения за это небольшое… представление. Иногда эмоции берут верх даже над лучшими из нас.
Его взгляд скользнул по мне, и на долю секунды маска светской учтивости спала, обнажив такую всепоглощающую ненависть, что у меня перехватило дыхание. В его глазах читалось обещание — не угроза, а именно обещание. Обещание охоты, боли и расплаты.
— Впрочем, — продолжил Корсаков, возвращая на лицо маску благодушия, — я получил то, что хотел. — Он бросил многозначительный взгляд на Никонова. — И даже больше.
Никонов едва заметно напрягся. Между ними происходил какой-то безмолвный диалог, понятный только им двоим.
— Боюсь, мне пора, — Корсаков кивнул своим спутникам, и те немедленно поднялись из-за стола. — Дела империи не ждут. — Он повернулся к Никонову. — Мы ещё обсудим это… происшествие. В более приватной обстановке.
— Буду ждать с нетерпением, — ответил Никонов с улыбкой, которая не затронула его глаз.
Корсаков направился к выходу, его люди следовали за ним, как тени. Проходя мимо нас с Кристи, он на мгновение остановился, глядя мне прямо в глаза.
— Мы ещё встретимся, мальчик, — произнёс он тихо, почти интимно. — И тогда никто не помешает нашей… беседе.
С этими словами он вышел, и атмосфера в ресторане словно разрядилась — люди начали шептаться, возвращаясь к прерванным беседам и остывающим блюдам.
Никонов подошёл ко мне и положил руку на плечо — дружеский жест, но его пальцы сжались чуть сильнее необходимого.
— Думай только о завтрашнем бое, — произнёс он тихо, но твёрдо. — А о Корсакове не беспокойся. Пока ты работаешь на меня, Родион не посмеет к тебе даже прикоснуться. Завтра в девять. Не опаздывай.
С этими словами он удалился к своему столику, где его ждали деловые партнёры. Один из них — тощий мужчина с острыми чертами лица — наклонился к Никонову и что-то прошептал, посматривая в нашу сторону.
Кристи потянула меня за рукав.
— Пойдём отсюда, — сказала она напряжённым голосом. — Немедленно.