– Выпивали с ним.
– Что с ним стало, интересно?
– Ничего хорошего. Могу поспорить.
– Что ж, возможно, он уехал в Денвер, – предположил Рэймонд. – Еще он мог вернуться в Роузбад в Южной Дакоте. Вряд ли кто-то знает. Его давно тут нет.
– Но девушка еще тут, – сказала Мэгги. – Я об этом. Его дочь еще тут. И она хороший человек. Ее зовут Виктория.
– А как же мистер? – поинтересовался Гарольд.
– Кто? – спросила она. – О. Ты про отца ребенка.
– Как он к этому относится?
– Никак. Она даже не говорит мне, кто он, только то, что он не из местных. Живет не здесь. Он не хочет с ней больше общаться, как она утверждает. И ребенка тоже не хочет, очевидно. Ну, я не уверена, что он вообще знает о малыше. Сообщила ли она ему.
Кофе на плите закипел. Рэймонд встал, выставил на стол три кружки, разлил в них кофе – кастрюлька яростно шипела, когда он ее наклонял. Кофе был черным и густым, как дымящаяся смола.
– С чем ты пьешь? – спросил он.
Мэгги заглянула в кружку.
– Может, молока?
Он вынул бутылку молока из холодильника, поставил ее на стол и снова сел. Мэгги сняла крышку и отлила себе немного в кружку.
– Что ж, ладно, – сказал Гарольд. – Ты нас заинтриговала. Говоришь, что денег не надо. А что тогда?
Она отхлебнула кофе, посмаковала его, снова заглянула в кружку и поставила ее на стол. Посмотрела на стариков-братьев. Те ждали, сидя за столом напротив нее.
– Я хочу чего-то невероятного, – ответила она. – Вот чего я хочу. Я хочу, чтобы вы подумали над тем, чтобы взять девушку к себе. Позволить ей жить с вами.
Они уставились на нее.
– Да ты шутишь, – не поверил Гарольд.
– Нет, – ответила Мэгги. – Я не шучу.
Они были огорошены. Смотрели на нее настороженно, будто она представляла опасность. Затем принялись разглядывать свои толстые мозолистые ладони, распластав их на кухонном столе, и наконец уставились в окно, на приземистые голые вязы.
– О, понимаю, это звучит безумно, – признала она. – Полагаю, так и есть. Наверно. Но какая разница! Этой девушке нужен кто-то, и я готова принять отчаянные меры. Ей нужен дом на эти месяцы. А вы, – улыбнулась она им, – вы старые бирюки, вам тоже кто-то нужен. Кто-то помимо старой рыжей коровы, о ком можно заботиться и беспокоиться. Тут слишком одиноко. Ну, взгляните на себя. Однажды вы умрете, даже не испытав никаких потрясений в жизни. Хороших потрясений. Это ваш шанс.
Братья Макфероны поерзали на стульях. Посмотрели на нее с недоверием.
– Ну? – спросила она. – Что думаете?
Они ничего не ответили.
Она рассмеялась.
– Похоже, я лишила вас дара речи. Вы хотя бы подумаете об этом?
– Черт, Мэгги, – наконец выжал из себя Гарольд. – Давай вернемся к разговору о деньгах. С деньгами было бы гораздо проще.
– Да, – ответила она. – Было бы. Но не так интересно.
– Интересно, – повторил он. – Хорошенькое словечко для того, о чем ты говоришь. Больше похоже на светопреставление, хаос. Господи Исусе.