– Нет. Я не поеду. Я ему сказала. Я не уеду отсюда.
– О да, поедет. Она просто ломается. Хочет, чтобы ее уговаривали.
– Нет, не поеду. Дело не в этом.
– Сынок, – сказал Гарольд. – Похоже, тебе лучше уехать. Никто тебе здесь не рад. Виктория ясно дала это понять. И мы с Рэймондом уверены, что от тебя тут нет проку.
– Я уеду, когда она будет готова, – ответил юноша. – Ну же, – обратился он к девушке. – Собирай вещи.
– Нет.
– Давай, я же тебе сказал.
– Я не поеду.
– Сынок. Ты туг на ухо? Ты ее слышал и меня тоже.
– А вы слышали меня, – возразил юноша. – Черт возьми, – снова обратился он к девушке, – скорее уже. Собирай вещи. Поспеши.
– Нет.
Парень вскочил, обежал стол и схватил ее за руку. Дернул ее вверх со стула.
– Черт возьми, давай. Я же тебе говорю. Шевелись.
Братья подошли к нему, обогнув стол.
– Сынок. Оставь ее в покое. Отпусти ее.
Парень дернул ее за руку. Ребенок упал на пол, ударился и заревел. А она выдернула руку и наклонилась, чтобы поднять малышку. Та громко рыдала.
– Извини, – сказал он. – Я не хотел. Просто пойдем. Она ведь и моя тоже.
– Нет! – вскричала девушка. – Я не пойду. Мы не пойдем.
– Довольно, – сказал Гарольд. – Достаточно.
Братья взяли его под руки, и он сопротивлялся, поэтому они подняли его в воздух, дергающегося и извивающегося, вопящего, вынесли из дома – они были тверды, решительны и сильнее его, – стащили его с крыльца и вынесли к воротам.
– Отпустите меня!
Они опустили его на гравий.
Парень оглянулся на них.
– Ладно, – проговорил он. – Я уеду, пока.
– Не возвращайся.
– Вы обо мне еще услышите, – пригрозил он.
– Не смей больше донимать ее.
Он отвернулся, подошел к машине, сел в нее, завел, сделал разворот, рассыпая из-под колес гравий, с ревом промчался мимо дома по дорожке, выехал на проселочную. Братья Макфероны вернулись в дом. Девушка снова сидела за старым столом, держа малютку на руках. Та притихла, только слегка всхлипывала.
– Все нормально, Виктория? – спросил Рэймонд.
– Да.