– Я согласна с твоим папой, что тебе нужно проводить больше времени с Джори, но вообще-то неплохо, что ты перестала постоянно ходить по пабам. Хотя вижу, ты уже наверстываешь упущенное. Что, сдать стекло на переработку ты тоже забыла, как и остальной мусор?
– Нет.
– Так это все – только за эту неделю?
Врать смысла нет.
– Да, мама. Господи, если бы я знала, что меня ждет инспекция, я бы убралась.
Там три пустые бутылки вина, и то я открывала их, только когда Тед уже спал. Ну, кроме той ночи, когда он захотел послушать сказку про пожарника Сэма и змею второй раз. И я не скажу маме, что взяла с собой наверх бокал красного вина и села с ним на ковер. Она же будет беспокоиться. О ковре.
– Немножко прибраться никогда не помешает, милая, – продолжает мама. – А твой папа только напоминает, что не стоит забывать про друзей. – Как-то странно она выделила слово «друзей». – Таких мальчиков, как Джори, не найти, ты это понимаешь? – Она все еще говорит о нем так, будто он учится в выпускном классе, а не сам преподает историю собственному выпускному классу.
– Да-да, оки. Ты четко изложила свою мысль. Я узнаю, свободен ли он в пятницу, когда вы заберете Теда, – если потом вы оба от меня отцепитесь.
Папа мне улыбается:
– Вот и хорошо, солнышко. Для Джори у нас всегда найдется время. Он всегда привозил тебя домой, когда бы на тебя ни нападал приступ параплегии.
– То, что ты имеешь в виду, называется полинейропатией [9], – поправляю я.
– Не умничай. Должен сказать, я удивлен, что его еще не заграбастала какая-нибудь милая юная леди.
Я не отвечаю, не желая вступать в очередную дискуссию о личной жизни Джори и обсуждать, есть ли у него тайная подружка или, как они периодически предполагают, он ждет меня – что на самом деле полная ерунда, как я повторяла им снова и снова последние двадцать с чем-то лет. И я никогда не скажу, что однажды мы почти перешли за черту дружбы, потому что это только подольет масла в огонь, который и не огонь вовсе. Кроме того, мы с Джори договорились никогда больше не допускать повторения этого почти-случая и сохранить хорошие дружеские отношения. С первоначальной неловкостью нам помог справиться юмор, и теперь мы вспоминаем «зиму 2015 года» лишь изредка, обычно когда кто-то из нас (я) много выпьет. Иногда я правда об этом думаю. Весь тот вечер я помню как в тумане и только одну сцену – совершенно четко и ярко, настолько, что порой гадаю, вдруг она вообще мне приснилась.
– Мне накрыть на стол? – предлагаю я, надеясь, что мама откажется.
– Я сначала подогрею тарелки, – качает головой она. – А ты пока можешь разобраться со стиркой – вещи в машинке уже постирались?
– Ага. – Лучше маме не знать, что постирались они два дня назад и с тех пор там и лежат.
– Так, может, их развесить? Погода хорошая, как раз высохнут.
– Хорошо. – Открываю машинку и набираю охапку влажных вещей.
– А корзинка где? – удивляется мама.
– Понятия не имею.
– Так а как же ты без корзинки все развесишь, а потом занесешь обратно высохшее? – спрашивает она таким тоном, будто ничего более безумного в жизни не слышала.
– Вот так, – показываю я, прижав вещи к себе, и осторожно двигаюсь к выходу в сад, отчаянно надеясь, что торчащие из охапки носочки Теда так там и останутся и я смогу отстоять свой непринципиальный принцип.
Слышу, как мама фыркает у меня за спиной:
– Серьезно, ты сама себе все усложняешь. Верно, Джим? Сейчас она вешает белье без корзины – кто знает, что дальше?
– Уверен, оно все равно высохнет, дорогая, – замечает папа. – Не придирайся к ней.
Глава девятая
Не успеваю я пройти и пары метров по садовой тропинке, как роняю штанишки Теда, а когда наклоняюсь подобрать их – падают другие. У меня вырывается громкое ругательство; как же я надеюсь, что мама не наблюдает за мной из окна.
– О-хо-хо, бывают такие дни, когда все из рук валится, да?
[9] Алкогольная полинейропатия – неврологическое заболевание, следствие острой и хронической алкогольной интоксикации.