— Можно? — спросила она и, дождавшись кивка, села напротив Яна.
Ее глаза доверчиво смотрели в его, и на дне зрачка светился огонек, словно свеча на окне дома, в котором тебя всегда ждут. Они молчали. Слова не значили ничего. Их произносят, когда чувствуют неловкость в обществе друг друга — и тогда становится важно говорить, что угодно, лишь бы не повисло многозначительное молчание, какое бывает только у чужих, безразличных друг другу людей. Так вот, сейчас молчание было иным. Яну вдруг подумалось, как быстро, как незаметно Александра стала для него необходимой. Когда двое людей перестают быть друг для друга чужими — это тоже магия. Наверное, самая сильная и удивительная магия на земле. Рядом с ней меркнут все чудеса.
— Девушка, вы пить будете?
Александра вздрогнула и обернулась к стоящему за стойкой бородатому мужчине.
— Что? — переспросила она, беспомощно приподнимая брови.
— Вы что-нибудь пить будете? — терпеливо повторил он.
— Ах да, — она снова взглянула на стол, на стоящую перед Яном чашку. — Кофе, пожалуйста. Капучино.
— У нас только растворимый, — сообщил мужчина недовольно.
— Хорошо. Тогда растворимый. — Саша снова смотрела только на Яна.
— С молоком или без? — уточнил скорее похожий на дальнобойщика, чем на официанта, продавец.
— Все равно, на ваш вкус, — отмахнулась Александра.
— Вот молодежь пошла, — пробормотал бородатый, царапая ложечкой стенки жестяной банки с кофе, — сама не знает, что хочет.
— Я знаю, чего хочу, — тихо сказал Ян, глядя девушке в глаза, — чтобы это мгновение длилось целую вечность. И дурацкое кафе, и невкусный кофе — все приобретает иногда особенную ценность.
Александра кивнула.
— Я думала, что мы тебя потеряли, — так же тихо проговорила она, — и тогда меня охватило такое отчаянье. Такое чувство, будто…
Она не договорила. Ян бережно накрыл ее тонкую руку, бессильно лежащую на грубой деревянной столешнице, своей ладонью. От ее пальцев шло живое, мягкое тепло, отогревая его заледеневшую в подвале старого дома кровь, заставляя забыть о пережитом, о том, что, казалось бы, забыть невозможно.
Принесенный бородачом кофе так и стыл между ними, забытый и никому не нужный.
«Это так важно, быть нужным хоть кому-то в этом мире», — думал Ян.
Со стороны дверей послышался шорох, и Александра вдруг убрала свои пальцы из-под его руки и поспешно встала.
Яну не потребовалось и оборачиваться, чтобы догадаться, кого это нелегкая принесла.
— Присоединяйся, Глеб, если уж не спится. Тут у нас заседание клуба полуночников. То есть полуденников, если быть точнее, — сказал он и, не поморщившись, отхлебнул еще один глоток холодной бурды из своей кружки.
— Я проходил мимо…
Вот это новости! Мистер Совершенство, кажется, смутился.
— Я уже ухожу! — Александра выскользнула из-за стола, так и не притронувшись к своему кофе.
За спиной Яна послышались несколько неуверенные шаги. Глеб подошел к столу и остановился.
— Садись. — Маг сделал широкий жест рукой. — Наверняка тебе есть о чем сказать.
Глеб тяжело опустился на лавку.
— Я хотел попросить прощения за то, что вел себя несколько… грубо. Сначала я действительно не слишком доверял тебе, а потом вдруг понял, что тебя кто-то подставляет, ну, и решил подыграть… — Глеб машинально взял нетронутую Сашину чашку, повертел ее в руках и снова поставил на деревянную столешницу, точно на запотевший круг, оставшийся на том месте, где чашка стояла раньше.
— Да ладно — все нормально. — Ян чувствовал себя богом, отпускающим долги. Сегодня он простил бы всем. Ну почти всем… В разумных пределах.
— И хотел задать деликатный вопрос… Конфиденциально, так сказать, — высокопарно сказал Глеб, покосившись на дверь, в которую ушла Александра.