Анатолий Игнатьевич наклонился, поправил очки.
— Комарик, наверное. Или мушка укусила. Ерунда. — Отмахнулся он.– В любом случае эти отметины появились до смерти.
Ну, в принципе, ответ для 1980 года вполне ожидаемый. К примеру, наркоманов тут, как явление, еще не знают. Особенно в провинции. Поэтому подобных версий патологоанатому и в голову прийти не может.
Хотя, тут я, пожалуй, соглашусь. Точки не были похожи на укол шприца. Скорее… На укус…На укус, который сделали очень устрыми зубами, а по расстоянию между точками, могу сказать даже более точно — клыками.
Поблагодарив старичка, я покинул морг в твердой уверенности, что имею дело с чем-то сверхъестественным. Она у меня и до этого имелась, уверенность, но сейчас просто исчезли последние сомнения, которые, как ни крути, все же присутствовали.
Неизвестный товарищ мог иметь как минимум одну встречу с существом, которое пьет кровь. Поэтому мне нужна была консультация того, кто может знать подобных любителей кровяного питания.
Глава 14
Морг оставил после себя тяжёлое, липкое ощущение. Не столько из-за трупов и запаха формалина, которые делают это место не самым приятным, сколько из-за осознания, что я реально имею дело с тем, что обычная милицейская наука опознать не в состоянии.
Две маленькие точки на сгибе локтя — вот и вся зацепка. Для патологоанатома — комариный укус. Для меня, агента «Упырь-01», — визитная карточка нечисти, нарушившей Договор.
Чисто теоретически, могу предположить, какой-то вампир «питался» погибшим парнем. Но делал он это при жизни убиенного. По крайней мере, так уверяет Анатолий Игнатьевич. Хотя, данный факт совершенно не исключает, что умереть бедолага мог все из-за того же вампира. Испугался чего-нибудь и приказал долго жить. Или сам вампир решил избавиться от… От чего? От кормушки? Тоже странно.
В общем, мне в любом случае нужна была информация.
Первым и единственным логичным шагом в этой ситуации был визит к местному эксперту по сверхъестественному. Вернее к тому, кто в этой теме шарит побольше моего. Да, в чемодане, скромно спрятанном под газетой, лежало пособие для инквизитора, но, сдается мне, оно мало в данной ситуации поможет. Тут нужен информатор.
Именно поэтому я решил пойти к тому, кто знает всех и вся в этом городе, пусть даже со стороны своего, специфического, социально-потустороннего дна. Мне нужен был Анатолий Дмитриевич Бесов.
Я отправился к его дому, надеясь застать данного гражданина на месте. Подошел к знакомой двери, нажал на звонок. В ответ — тишина. Постучал — сначала вежливо, потом настойчивее. Ни единого звука в ответ.
'Неужели сбежал? — мелькнула тревожная мысль.
Хотя куда ему бежать? Только если обратно в Ад. Но он только недавно оттуда смылся.
Пока размышлял, бестолково пялясь на номер квартиры Бесова, дверь соседнего жилища приоткрылась. В щель между створкой и дверным косяком высунулось лицо, которое можно было определить как неизменный атрибут советских подъездов. Это была бабулька. Лет семидесяти, в цветастом халате, с бигуди на голове, торчащими из-под косынки.
— Ась? Кого надо-то? — проскрипела она, оглядывая меня с ног до головы. Взгляд у бабки был такой, что впору отправлять на таможню, сканировать подозрительные грузы.
— Здравствуйте. Ищу Анатолия Дмитриевича. Не знаете, он дома? А то что-то дверь никто не открывает. — вежливо осведомился я.
— Чево? — бабка сделала вид, что не расслышала, приставив ладонь к уху. Хотя, мое присутствие она даже из-за своей двери определила очень чётко.
— Бесов! — повторил я громче. — Ваш сосед!
— А, этот, шаромыжник! — фыркнула старушка, ее лицо скривилось в гримасе презрения. — А ему чего надо-то? Опять милиция? Я ж говорила, не к добру он тута поселился. Стелится, как змея подколодная! Все время — здравствуйте, будьте любезны, хорошего дня! Тьфу! Погань! — Бабуля с чувством плюнула на пол. Внимательно посмотрела на свой плевок, аккуратно высунула ногу в старом тапочке и подошвой вытерла след. Затем продолжила, — Ага… А у самого глазюки так и бегают. Ищут, чего украсть. Вон, теперича участковые ходют день через день.
— Почему вы решили, что именно участковый? — поинтересовался я. — Может, оперуполномоченный?
— Ага! Бреши Емеля, твоя неделя! Оперуполномоченный в такую рань не шляется? — отрезала бабка. — И видок у тебя, милок, соответствующий. Усталый, подзаборный. Такой только у наших участковых и бывает.
— Так он дома или нет? — вернулся я к главному вопросу.
— А хрен его знает, голоса-то его не слыхать. Вчерась ты у него был, милок. Я вида́ла. Так он опосля твоего ухода как шальной носился! — бабка оживилась, её глазки заблестели. — Топотался по хате, как конь тяжеловозный, вздыхал, причитал. С кем-то разговаривал, да только второго голоса не слыхать было. Будто сам с собой беседы вёл. Но тоже не похоже. Он будто отчитывался.
Меня озвученный бабулей факт заинтересовал. Получается, когда я ушел от Бесова, этот гад обсуждал мое посещение, правда, не понятно с кем.
— А что именно говорил? Не помните? — Спросил я старушку.
— Ась⁈ — снова гаркнула бабка, упорно делая вид, будто не слышит.
Я вздохнул, набираясь терпения.