Я не поверил своим глазам, но дверь, тихонечко скрипнув, снова приоткрылась. В руках у Анны Петровны был уже не чай, а аккуратно нарезанные бутерброды с колбасой.
— Вы уж извините, я думала, голодные, наверное… Павлик, а ты вообще почти не завтракал!
Семёнов прикрыл глаза, помолчал пару минут, потом медленно поднялся со стула и подошел к бабуле.
— Анна. Петровна. Закройте. Дверь. И не входите. Пока мы не уйдем. Это официальное предупреждение. — Отчеканил старлей, проникновенно глядя старушке в глаза.
Потом взял ее под локоть и мягко, но насточиво вывел из комнаты в коридор.
— Виктор Николаевич, ну как же ж… А бутерброды? С колбаской? — пискнула бабуля из-за двери.
В общем, стало понятно, старушка задалась целью не дать в обиду любимого Павлика. А то набежали тут ментяры злые, того и гляди окончательно добьют его нежную, хрустальную душу.
Семёнов, решив не испытывать судьбу и свое терпение, быстренько свернул сольное выступление, закрепив его перечислением всех возможных наказаний за тунеядство.
Павлик внимательно выслушал и несколько раз молча кивнул. При этом взгляд его все так же оставался пустым.
В качестве финальной точки старлей еще раз отчитал парня за «нежелание трудиться на благо Родины» и пригрозил статьей.
— Да понял он, понял, Виктор Николаевич. — Тоненьким голоском проблеяла из-за двери старушка.
— Все! — Семёнов вскочил с табурета, — Пошли отсюда, Петров. А то у меня сейчас приступ желчекаменной болезни случится. От злости.
Я попрощался с Павликом и вышел из комнаты вслед за старлеем, который на улицу вылетел пулей.
— Ничего…– сказал Семёнов, когда мы оказались за пределами этого «гостеприимного» дома. — Бабки не станет, очухается. Некому будет носить жратву прямо в рот. Или не очухается. Бывает и такое. А теперь… Давай-ка гражданина Бесовова проведаем. Анатолия Дмитриевича.
— Бесова? — переспросил я. Фамилия показалась мне весьма знаковой. Можно даже сказать, немного зловещей.
— Ну да. Спекулянт. Тихий такой. Хотя… Знаешь, его «тихость» меня всегда настораживала. Нигде не работает, но живет неплохо. Торгует с рук джинсами, духами, жвачкой. Знаю это точно, а за руку его поймать, хоть убей, не получается. И откуда только берет их, сволочь? Обычный «антисоветчик». И знаешь, что интересно… — Семенов покрутил головой по сторонам, проверяя, не слышит ли кто-нибудь нашего разговора, — Ты, Иван, не смейся, но…Я как не зайду к нему, потом на улицу выхожу, и вспомнить не могу, о чем мы говорили. Вроде бы я его отчитываю каждый раз, а он каждый раз говорит, что вот-вот «завяжет». Но это не точно. А еще…когда он слова, любые, произносит, меня прямо в сон клонит. Сколько раз хотел его за спекулянство привлечь. Но… Жалко мне его, что ли. Или забываю… Зайдешь один, хорошо? Я подожду на улице. Пусть привыкает к новому лицу.
Квартира Бесова находилась на первом этаже. Я постучал. Дверь открыл невысокий мужчина лет тридцати. Причем открыл не сразу. Сначала послышались торопливые шаги, потом — звук будто бы падающего стула, потом возня, словно кто-то катался кубарем по квартире, и наконец, щелчок замка.
— Гражданин Бесов? — Сурово поинтересовался я.
— Он самый. — Кивнул мужик.
На этом наш диалог немного застопорился. Я смотрел на Бесова, он смотрел на меня, но войти не приглашал. Ждал, наверное, пояснений. Хотя, чего пояснять? Вряд ли человек в милицейской форме принес благие вести.
А вот причиной моего «зависания» был тот факт, что Бесов до одури оказался похож на Ивана Васильевича Буншу из гениальной комедии Гайдая. Прямо одно лицо. Только выглядел моложе. Я даже несколько раз моргнул, зажмурился и протер рукой глаза.
Нет, не показалось. Реально — Бунша. Те же залысины, та же неуверенная поза, та же чахлая бороденка и усики над верхней губой. Ясное дело, я в состоянии отличить киношного героя от настоящего человека и прекрасно знаю, что Яковлева, который играл Буншу, в N-ске быть не может. Впрочем, спекулировать джинсами он тоже вряд ли стал бы. Просто сходство было феноменальное.
Единственное, что выбивалось из общей картины — взгляд. Бесов рассматривал меня слишком спокойно. В его глазах не наблюдалось ни страха, ни подобострастия, которые должны быть у спекулянта во время визита правоохранительных органов.
— Разрешите представиться, новый участковый, Иван Сергеевич Петров. — Произнёс я, наконец.
В ту же секунду взгляд Бесова изменился. Он внезапно стал испуганным, растерянным и смущенным. Плечи поникли, придавая облику Анатолия Дмитриевича еще более несчастный вид.
Ну да, ну да… Свежо предание. На каком-нибудь неопытном лейтенанте это, наверное, сработало бы. Только не на мне.
Я столько жуликов видел в своей прошлой жизни, что теперь сразу чувствую этот жуликоватый дух. И граждане были, не чета Бесову. Умели изображать порядочность.
Такие жулики, которых при личном знакомстве сходу можно принять за профессора, доктора наук или честнейшего человека. Даже когда знаешь статью, которая им грозит, и то сомневаешься, не произошла ли ошибка.
Так что Бесов мог теперь изображать что угодно. Я прекрасно оценил его взгляд в первые минуты. Этого достаточно, чтоб составить о нем мнение. Уверен, оно правильное.
— А? Что? Новый участковый? — тихим голосочком спросил Анатолий Дмитриевич, щурясь на меня. Его лицо исказилось маской неподдельного, почти искреннего испуга: — Да, да, заходите, товарищ лейтенант! Прошу! Только там, знаете, неприбрано немного… Жена уехала к родственникам, я тут один… Временно, так сказать, веду холостую жизнь.