Неужели его удел идти вперед, оставляя за спиной тех, кого любит? Сколько веков прождала его княгиня… Что, если встреча с Ольгой тоже была последняя?..
– Вот и хорошо, – пробормотал Глеб, не разбирая дороги шагавший по освещенной вечерними фонарями улице. – На меня объявлена охота, я связался не с лучшей компанией, а завтрашний день настолько неопределен, что даже загадывать не имеет смысла. Для нее будет лучше встретить кого-то другого…
– Простите, вы это мне, молодой человек? – Симпатичная рыжеволосая девушка, немного напоминающая Ольгу (или ему сейчас любая напомнит о покинутой любимой?..) улыбалась, показывая, что явно не против завязать знакомство.
– Простите, не вам, – Глеб двинулся прочь, успев увидеть, как улыбка девушки погасла, сменившись разочарованным и даже обиженным выражением.
Да, пусть Ольга найдет другого, не столь проблемного парня. Но как важно точно знать, что у нее все в порядке, увидеть ее, пусть даже на миг, или хотя бы услышать ее голос…
А почему бы и нет?.. Только услышать, убедиться, что все хорошо, и уйти с ее пути…
Завтра с утра группа уже покинет город, поэтому риск минимален. Почему бы нет… Глеб разыскал уличный телефон-автомат и набрал знакомый номер. Гудок… еще гудок… Он только убедится, что с Ольгой все хорошо, и тут же повесит трубку.
– Я слушаю…
Глеб отпрянул и едва не выронил трубку, словно вместо нее была живая извивающаяся гадюка. Голос Евгения Михайловича в Олином мобильном… Это похоже на кошмарный сон, но, к несчастью, Глеб не спит…
– Глеб? Это ты?.. Я знаю, что это ты, – доносился из трубки знакомый голос. – Не представляю, кто это все придумал, но у тебя еще есть шанс исправить положение. Ты должен встретиться и поговорить со мной… Глеб, тебя, наверное, обманули, иначе ты бы никогда не вступил на путь предательства. Вспомни, ты мне как сын…
Голос был мягким, в нем слышался легкий укор и безграничная печаль. Так любящий отец скорбит о блудном сыне, умоляя его вернуться.
– Глеб, ты меня слушаешь? Я очень о тебе беспокоюсь!
– Где Ольга? – выдавил Глеб хрипло, проигнорировав обращенную к нему речь.
– Ольга в безопасности, она со мной, – отозвался Евгений Михайлович.
Глеб скрипнул зубами. Это уже ближе к правде. Директор взял заложницу и не прогадал с выбором.
– Глеб, нам нужно встретиться. Если ты боишься, выбери безопасное место. Я готов приехать куда угодно, потому что очень переживаю за тебя… за вас всех. Мы поговорим, решим возникшее между нами недоразумение, которое, несомненно, является происками наших врагов, а потом ты увидишься с Ольгой. Она очень по тебе скучает…
– Вы открыли на нас охоту! – сказал Глеб, сжимая телефонную трубку изо всех сил.
– Охоту? – Евгений Михайлович мастерски управлял голосом, изображая недоумение. – Поисковую партию, ты хочешь сказать. Вы так неожиданно пропали, и я беспокоюсь. Глеб, пожалуйста, хотя бы попытайся меня выслушать. Не знаю, кто задурил тебе мозги, но он сделал это профессионально. Есть уйма средств – как научных, так и мистических, ты знаешь. Вас ведут к гибели…
Слушать это Глеб уже не мог. Тяжело опустив на рычаг трубку, парень шагнул в неспешный поток людей. А если они действительно стали жертвами гениального обмана? Что, если они – разменные фигурки в чьей-то чужой игре?.. Реальность пошатнулась, теперь у Глеба не было ни единого ориентира. И переговоры, и информация, добытая из Сети, и другие факты могли быть сфабрикованы. На что же положиться?..
Ноги сами принесли Глеба к храму, где они уже были сегодня. Он вошел внутрь.
Несмотря на огромный размер, изнутри собор казался небольшим. Массивные столпы уходили вверх, в густой сумрак, скрывавший расписной потолок. Внушая надежду, яркими звездами горели огоньки свечей. Сейчас Глебу здесь понравилось даже больше, чем днем. Он никогда не считал себя особо религиозным, но неожиданно ему захотелось обратиться за помощью к какой-то высшей силе. Более доброй и более справедливой, чем те, кто обычно ею обладает в реальном мире. Глеб купил свечу и поставил ее в первый попавшийся подсвечник у алтаря.
– Пусть с Ольгой все будет хорошо, и пусть мы снова увидимся, хотя бы раз, – прошептал парень, обращаясь к темной высоте под куполом.
На душе у него стало совсем хорошо и спокойно, ни о чем плохом не хотелось думать.
«Мы победим, – подумал Глеб, – потому что мы делаем то, что нужно, то, что должны. Как там говорилось – «не в силе Бог, а в Правде». Хотя, конечно, и сильными быть придется. Сколько еще предстоит сделать…»
– Храм закрывается, выходите, пожалуйста, – неожиданно раздался голос служительницы от входа.
Глеб с сожалением еще раз окинул взглядом церковь, уходить совсем не хотелось, но что же поделать. Вдруг справа потянуло будто холодным ветром. Он обернулся и с удивлением уставился на большой саркофаг в арке. Надпись на едва различимой в сумерках табличке гласила, что здесь покоится тело святого благоверного князя Георгия Всеволодовича. Перед глазами у него снова встал истоптанный копытами и залитый кровью серо-красный снег поля возле реки Сить. Шею пронзила резкая боль, такая сильная, что парень пошатнулся.
«Как же это вылетело у меня из головы? – подумал Глеб. – Юрий Всеволодович был похоронен именно здесь, во Владимире. Значит, здесь лежу я?»
В какой-то момент ему показалось, что это он, Глеб, запечатан в каменном саркофаге, туго обернутый погребальными пеленами.
– Молодой человек, вам плохо?
Глеб вернулся в реальность. Он стоял, тяжело опираясь о стену, возле гробницы.