— Я с радостью.
Мария продолжает, будто и не ждала другого ответа:
— Потом родишь, няню наймешь, зарабатывать сама будешь и не станешь клянчить у своего болезного.
— А когда выходить?
— Хоть завтра.
— Завтра? — Недоуменно переспрашиваю. — А как же вы? Вам одной не скучно будет? Я могу немного у вас, потом в ресторан…
— Не придумывай, — машет на меня, — иди, пока кого другого не нашли. А по поводу моего одиночества — это третий пункт нашей повестки.
— А что у нас третьим пунктом?
Моё настроение после новости о том, что я могу стать технологом резко идёт вверх. Я даже не мечтала, что смогу устроиться по профессии. Немного страшно, что прошло немало времени после окончания института, но желание реализовать себя сильнее. К тому же, это знакомый Марии, а всё, что исходит от неё я готова принимать на ура.
— Третьим пунктом как раз и идёт моё одиночество. — Притворно вздыхает и продолжает, выдержав театральную паузу. — У тебя есть телефон того симпатичного доктора?
— Какого? — пытаюсь привести мысли в порядок, уж слишком быстрым и неожиданным был переход от подсчета калорий к больнице.
— Да тот самый, который за Глебом приглядывает. Мы парой слов перекинулись, я потом у медсестры спросила, говорит — не женат, характер нордический, в порочащих связях не замечен.
— Мария Геннадьевна… — игриво покачиваю головой из стороны в сторону, — ну вы, конечно, хваткая женщина.
— А чего в нашем с ним возрасте ждать? Мы с ним не подростки, чтоб присматриваться пару лет, а потом еще на скамейке столько же за ручку держаться. — Она говорит дурачась, как бы не всерьез, но смотрю на неё и любуюсь — мне нравится, как блестят её глаза.
Хихикнув потираю нос. Ну надо же, как мне самой в голову не пришло их познакомить. Лезу в телефон и ищу контакты врача:
— Обещала вам передать телефончик честного и порядочного, так что обещание сдержу. За Илью Сергеевича ручаюсь.
— А я тебе ответочку — адвоката и племяшку, — смеётся и громко кричит на весь дом. — Сашк, телефон мой не видел?
Через пару минут Сашка прибегает с телефоном, который рассеянная Мария вечно бросает на веранде.
Молча кладет телефон перед Марией на стол и подбегает ко мне, утыкается в плечо.
После новости о смерти мамы, Алекс мало разговаривает, почти все время проводит с Хагги. Но я часто слышу, как он всхлипывает по ночам. Тогда я встаю и ложусь к нему на маленький диванчик. Обнимаю и глажу по спине, пока он не уснёт.
— Можно? — спрашивает, показывая на мои коленки.
— Конечно. — Сашку, наверное, не сильно баловали коленками и ручками, потому что при любой удобной возможности он пытается установить со мной тактильный контакт. Большой, но еще такой маленький.
Он заползает ко мне на руки и привычно обнимает. И вдруг, прислушавшись к чему-то спрашивает.
— Вика, у тебя в животе ляля шевелится?
— Нет, Алекс, это у меня от голода. Картошкой как пахнет, чуешь?
— Это точно лялька… — прикладывает ладошку к животу и делает большие глаза. Потрогай.
— А ну дайте я! — Скрипнув стулом, Мария поднимается с места и подходит к нам. Тоже кладёт руку.
— Подождите, больше не стучит. — Сашка шикает на нас и замолкает. — А вот сейчас, слышите. Как рыбка плывёт…
— Ага, Вика. Что-то есть… — Мария прислушивается к своим ощущениям с таким серьезным видом, будто ей нужно разминировать поле. — Сашка прав.
Я удивленно замолкаю, тоже прислушиваюсь к маленькой жизни в своем организме. То, что я уже давно принимала за бульканье и пищеварительные процессы, оказалось первыми движениями моей малышки.