— Прости, — смотрит тяжёлым взглядом на Глеба. — Я не могла перебороть своё любопытство. Это он да?
Глеб выдерживает её взгляд. Низко наклонив голову, молча смотрит на неё исподлобья.
— Вы кто? — настойчиво повторяет.
— Мария Геннадьевна. — награждает его лёгкой усмешкой.
— Моя начальница и человек, который оплачивает твои лекарства, но тебя это не касается, — добавляю я. — Саша, пойдём.
Мне нужно вытащить Сашку из палаты, отвлечь, увести в другое место. Жизнь вокруг идёт своим чередом, и она подхватит мальчишку, пусть сейчас он и закрылся.
Мы выходим из палаты и сейчас мне всё равно, пойдёт Мария за нами или нет. Важна тёплая ладошка в моей руке.
37. Чего вы хотите?
Глеб
Вика уходит, обнимая Сашку за плечи. Тоскливо смотрю им вслед.
Может быть, оставшись один, я сейчас посыпал бы голову пеплом от стыда за свою никчемность. Вика может сделать для моего сына то, что не способен я — защитить, полюбить и показать, что мир может быть тёплым и уютным.
Так и треснул бы себя ладонью по лбу. Но женщина в синем костюме стоит и смотрит на меня не мигая.
Нутром чую, что я ей не нравлюсь.
Чихать мне на её мнение! Я и сам себе не нравлюсь, и что с того?
Главное, я понял, что она не адвокат по разводам. Поэтому может сверлить меня осуждающим взглядом хоть до дыр.
— Что вы хотите, Мария Геннадьевна? — решаюсь задать вопрос.
— Посмотреть…
— Рад, что удовлетворил ваше любопытство, — разворачиваю колеса коляски и подъезжаю к окну. Может быть, увижу Вику.
— Что собираешься делать? — Летит неожиданный вопрос мне в спину.
— Жить… — взглядом ищу знакомую фигурку, но не вижу.
— Оставь её.
Неожиданно… Я резко разворачиваюсь и едко интересуюсь.
— Вам не кажется, что это не ваше дело?
— Выпишешься и вперед шуруй к своей дурной мамаше. Не сворачивай Вике кровь. — Женщина продолжает, будто не слышит меня. — Скажи, что не хочешь больше видеть.
— Чего вы лезете? — и, помолчав, тихо добавляю. — Может, я это и говорил…
— Если говорил, то не такими словами, — резко обрывает Мария. — Преподнёс ей всё так, что она почувствовала свою важность и кинулась спасать никчемного мужика. Поднимать его наверх, не понимая, что повесила гирю на шею, которая тянет её в ад.
Она выдыхает и прижав ладонь ко лбу отворачивается. Мне хочется заткнуть ее, нагрубить и вышвырнуть вон отсюда, чтобы она перестала посыпать тоской и безнадёгой. Но я молчу, потому что, вступив в спор, раскручу новый поток обвинительного красноречия.
Мария носком туфли поддевает брошь. Наклоняется и поднимает её.
— Красивая вещица, явно дорогая. Жаль, что иголка погнута… Вика, постаралась?
— Неважно, — вяло отвечаю я.