— Послушай меня. Я старше тебя и думаю, что умнее. Даже не думаю, уверена в этом, — задумчиво потирает переносицу. — Она всё равно уйдет от тебя, но вбила себе в голову, что от здорового тебя ей уйти будет легче. Но это не так.
— Это уж Вике решать. Послушайте, что вам надо?
— Да, в общем-то, и ничего, — слегка усмехается. — Просто не хочу, чтобы один козёл портил жизнь хорошей девочке. Сосал из неё силы, деньги и время. А спустя годы, когда она окончательно потеряет веру в мужчин и любовь, выкинет её из своей жизни, укатив в закат с какой-нибудь татуированной красоткой, оставив её с двумя детьми на руках. А может быть, к тому времени, и с тремя…
В груди всё-таки поднимается лютая злость на чокнутую дуру, сующую нос не в свои дела. С трудом сдерживаюсь, чтобы не повысить голос.
— Да что вы знаете обо мне? — цежу сквозь зубы.
— О тебе почти ничего, — надвигается на меня угрюмой тенью и, облокотясь на поручни коляски, выдыхает мне в лицо. — Но я знаю многое о мужчинах.
— Я ошибся один раз! — Шиплю, глядя ей в глаза. — Вы даже не знаете, как всё произошло…
— Один раз? — Женщина брезгливо щурится. — Удобно, правда? Один раз — не измена. Один ребёнок — не считается… А знаешь что… Катись колбаской на своей коляске. Я постараюсь, чтобы у Вики жизнь сложилась, как надо.
— С чего вдруг такая забота?
— А вот так! — Выпрямляется и скрещивает руки на груди. — Хочу, и помогаю. Могу себе позволить, в отличие от тебя. Жаль её! Ты высосешь Вику, как паук, а потом бросишь пустую оболочку. И тогда ей будет уже не помочь…
— Да с чего вы это взяли? — не выдержав, рявкаю в сердцах.
Моё терпение на исходе. Будь передо мной мужчина, я бы уже не выдержал, и не смотря на коляску, схватил бы за лацканы и трахнул так, чтобы мозги встали на место.
Мария Геннадьевна явно чувствует, что ей удалось раскрутить меня на эмоции.
— Да потому что ты такой же, как и все! Никчемный эгоист, мамкина зацепинка… — чеканит громко, чуть ли не по слогам.
— Убирайтесь вон! — ору, выразительно показывая на выход.
Легкое царапанье по двери и в щель просовывается голова Ильи Сергеевича.
— Что за шум, а драки нет? — Бросив на меня мимолетный взгляд, добавляет. — Хотя, нет! Похоже я как раз вовремя… Как дела, Орлов?
Мария Геннадьевна слегка ведет плечом, пропуская врача в палату и смущённо опускает глаза. Жалеет, что ей помешали втаптывать меня в грязь?
— Простите, что помешал вашей душевной беседе, — с легкой улыбкой смотрит на Марию Геннадьевну. — Но сейчас время обхода.
— Я пойду, — гостья разворачивается, но Илья Сергеевич легонько придерживает её за рукав.
— Мария Геннадьевна, я не подслушивал, но случайно кое-что до меня долетело. Не хотите попробовать изменить своё мнение?
— О чём? — вскидывает бровь.
— Обо всём…
— До свидания, — фыркнув, Мария выходит из палаты. Бормочет на ходу что-то про мужскую солидарность.
— Ну вот, — разочарованно поводит руками врач. — А, когда столкнулись с ней на дежурном посту, показалась мне милой и очаровательной женщиной. Хотел пригласить на кофе.
Пять минут назад меня колбасило от обиды и недоумения, а теперь я переключаюсь в состояние тихого шока.
38. Три пунктика разговора
— Вика, надо поговорить. — Неожиданно произносит Мария, спустив очки-половинки на кончик носа.
Достаю из духовки противень с запеченным картофелем и ставлю его на стол. Медленно стягиваю прихватки и сажусь.
Вот и время пришло. Оттягивать дальше не получится.