Вот сейчас я это и выясню!
Дверь распахивается, и я в испуге делаю шаг назад. Невооруженным взглядом видно, что Ниночка в ярости!
Увидев меня, свекровь замирает на пороге, широко раздувая ноздри. На щеках багровеют пятна, а съехавшая на бок чалма открывает непрокрашеную седину. Явно она не ведёт сейчас прямой эфир…
— А, это ты! — Разочаровано тянет она и схватив за руку, втаскивает в дом, успев из-за моего плеча выглянуть на улицу — нет ли там кого-то ещё. — Он сведёт меня с ума, этот мальчик! Я говорила тебе…
— Подождите, а кого вы ждали?
— Службу опеки, конечно. Я им позвонила, пусть забирают. Посмотри только, что он натворил…
18. Женщина без сердца
Я смотрю. И единственное, что я сейчас вижу — это зарёванного мальчишку, зыркающего из угла на нас, как загнанный лисёнок. Он что-то прижимает к себе, игрушку или зверушку. Не пойму. Грязно-белый комок шерсти.
— Вот, полюбуйся, — гордо и нараспев произносит свекровь, — собаку с улицы приволок.
При этом в таком непередаваемом отчаянии подносит руку ко лбу, будто Саша, как минимум, швырял в окна остатки мейсенского фарфора и осколками нацарапал отборные ругательства на серванте.
— Заткнитесь, Нина! — рявкаю на нее. И к моему удивлению свекровь тут же замолкает.
Подхожу к мальчику и присаживаюсь на корточки перед ним. Он сидит передо мной, низко опустив голову — маленький, растрепанный, с опухшими глазами.
— Привет. Это я, Вика. Помнишь меня? — Протягиваю руку к спутанной чёлке, но мальчик втягивает голову в плечи и прикрывает глаза, будто ожидает удара. И моя ладонь повисает в воздухе, не хочу его пугать. Рискую погладить подрагивающий тёплый комочек у Саши на коленках — Это кто у тебя тут?
— Это Хагги, — крепче прижимает его к себе, щенок шевелится и еще глубже головой старается залезть Саше под мышку.
— Милый какой, — ерошу светлую шерстку. — Где ты нашёл его?
— Он в подвале скулил.
— В каком подвале?
— Да там, далеко… В старом доме, — машет головой куда-то в сторону.
— Ты один гулял?
— Да.
Бросаю через плечо испепеляющий взгляд на Нину. Она стоит, скрестив руки на груди, и нервно барабанит пальцами по локтю.
— Попросила рядом с домой поиграть пять минут. У меня тоже дела могут быть… — отводит взгляд в сторону. — Еле нашла потом. Вместе с этой… — брезгливо фыркает. — Дрянью! А у меня давление и аллергия.
Прикрыв веки, делаю глубокий вдох и вновь смотрю на Сашу.
— А где другой друг? Синий Хагги?
— Она его выкинула, — указывает на Нину пальцем с обкусанным грязным ногтем и хмурится.
Снова оборачиваюсь и многозначительно смотрю на свекровь.
— Он его крутит постоянно. Ходит с ним, как Давид с пращей. Сто раз просила, предупреждала, но нет ведь!
Рискую вновь протянуть руку к волосам Саши, и в этот раз он не отшатывается в ужасе. Поправляю отросшую челку, которая лезет прямо в глаза.
— Алекс, у щенка, наверное, есть мама или хозяева. Они его потеряли и очень сейчас переживают. Давай отнесем его на место? — стараюсь говорить ровно и тихо, мальчишке явно и так досталось.
— У него нет никого, — малыш утыкается лицом в светлую шерстку, но я слышу каждое слово. — Его мама бросила. Как и меня.