Зоя была старшей в семье. Видя, как трудно отцу одному содержать и воспитывать четырех детей, она, окончив семилетку, стала работать в колхозе учетчицей в зернохранилище. Зоя часто видела Семена в поле, и в клубе, и в правлении колхоза. Она знала о нем только то, что он вернулся недавно из армии, что ему предлагали работать секретарем сельсовета, но он отказался, так как имел права шофера и любил, по его словам, «жизнь на колесах». По деревне о Семене шла недобрая молва: живет у вдов, часто пропадает где-то с машиной, пьянствует, опаздывает на работу, грубит, когда его совестят. При всем том Семен никогда не ввязывался в драки, любил свою старую мать, и Зоя знала, что многие девушки втайне вздыхают по нем и ревнуют друг к другу.
Он ей тоже нравился. Но Семен ее совсем не замечал и, как казалось Зое, даже не знал ее имени. В последнее время она часто видела его во сне. Во сне все было просто: она разговаривала с ним — он кивал головой и улыбался. А наяву, увидев Семена, Зоя стыдливо отворачивалась, краснела, ругала себя и больше всего боялась, чтобы он не догадался, что нравится ей и не высмеял при всех. А сейчас он сидел рядом с ней, плечом к плечу, и казался не таким, как о нем говорят люди.
Дикая степь кончилась. За окном машины, вплотную подступая к дороге, раскинулась свежая, хорошо проборонованная пашня.
Въехали в деревню. Проезжали по улицам мимо больших изб, мимо густых тополей, которые казались синими, — наступал вечер.
— Быстрей, Сема, быстрей! — торопила Зоя.
Шофер покосился на нее, но ничего не сказал. Когда подъехали к семенному амбару, у Зои сжалось сердце: сутулый кладовщик с белесыми усами навешивал тяжелый замок на окованные полосовым железом двери амбара. Толстая девушка-учетчица стояла рядом и заплетала косу. Грузчики сидели в стороне и ели соленые огурцы с хлебом. У весов шмыгнула серая от пыли курица и, воровато оглядываясь, клевала просыпанные зерна.
Зоя на ходу выпрыгнула из кабины, крикнула нарочито веселым-голосом:
— Здравствуйте, люди добрые! А я к тебе, товарищ Кожин. Подожди запирать! Отпусти нас: вот накладные на зерно…
Кладовщик нехотя обернулся, нагнул голову, как бы говоря, «это что еще за птица прилетела?!» — и скрипуче засмеялся.
— Ничего не знаю, гражданочка. С этой минуты общественное кончилось — личное началось. И устал я. Спать пойду!
Зоя заметила, что кладовщик был весь рыжий, а толстушка-учетчица одета в плохо сшитое платье горошком. Стоит и улыбается Семену, бесстыжая!
— Да ты посмотри накладные! Вашим председателем подписаны. Срочно.
— Председателем? Вот и хорошо! — невозмутимо сказал кладовщик. — По форме, значит. Хе-хе!
Он покрутил большим ключом перед носом Зои и спрятал его в карман. Зоя растерянно взглянула на Семена, не зная, что дальше делать, как пронять вконец обюрократившегося Кожина. Семен стоял у радиатора и с интересом прислушивался к спору. «Ему и горюшка мало, что придется назад порожняком ехать, — осудила его Зоя. — Стоит слушает, будто мы тут концерт для него разыгрываем!» Семен вразвалку подошел к толстушке, поздоровался с ней за руку и, поглядывая на Зою, что-то сказал. Учетчица от смеха прыснула. Зоя вдруг остро возненавидела красивое улыбающееся лицо Семена и всю его сильную, ладную фигуру.
— Посторонитесь, гражданочка! — сказал кладовщик, отходя от амбара.
Зоя загородила ему дорогу и тонким, срывающимся голосом крикнула, злясь сейчас больше на Семена, чем на чужого кладовщика:
— Не уходи! Все равно с постели подыму!
— Не испугала! — отмахнулся Кожин. Сказано: работа до шести ноль-ноль… закон! Завтра во-время приедешь — весь твой буду… У меня уж и сторож пришел.
Высокий старик с берданкой на плече остановился возле машины и дымил цыгаркой, как бы говоря: «Воюйте, граждане, мне-то што!» Все время чувствуя за спиной присутствие Семена, Зоя заговорила быстро и гневно, размахивая накладными и наступая на кладовщика:
— И как тебе перед людьми не стыдно? Такие, как ты, вроде палки в колесе… Одна потерянная минута на посевной — всей стране убыток, а ты заладил свое: шесть ноль-ноль! Через таких вот равнодушных людей, как ты и… другие, у нас до сих пор неполадок в жизни много!..
На минуту наступила тишина. Кашлянул сторож. Вспорхнула и побежала курица. Грузчики не хрустели больше огурцами. Семен отвернулся от толстушки и пристально смотрел на Зою, будто впервые ее увидел.
Кожин отступил на шаг и едко сказал:
— Масштабами бьешь, да? Молодая, грамотная, нас учить приехала, да?
Зоя приподнялась на цыпочки, собираясь крикнуть Кожину в лицо что-то самое гневное и обидное.
— Повремени, Зойка, — спокойно сказал Семен. — Не ешь дядю Кожина живьем — сырой он невкусный. — Широко шагая, Семен быстро подошел к спорящим, протянул руку кладовщику. — Привет начальству… Что, своих не узнаешь? На свадьбе твоего племяша пили-гуляли, позабыл? А я до сих пор помню, как ты тогда барыню отхватил — всем молодым нос утер!
Кладовщик кулаком расправил свои белесые усы и скромно сказал:
— Было дело… То-то, я смотрю, фигура вроде знакомая. Что припозднили? Авария?
— В кювет машину завалил… — соврал Семен. — Не заставляй назад порожняком ехать, будь другом!
Кожин перевел глаза с Семена на Зою и сказал, сдаваясь:
— Только для тебя распорядок дня нарушаю. Ради старого знакомства.