Тесса же, вместо того чтобы отправиться следом, развернулась и помчалась обратно в общежитие. Заскочив к себе, она схватила с полки холодильника бутылочку якульта и дынную булочку и, не медля ни секунды, побежала к тории, ведущим в Облачное море. Если она не хочет быть разрубленной надвое кем-то из клана богини войны – или самой Бишамонтэн, – ей нужно во что бы то ни стало научиться создавать и удерживать щит. Да поскорее.
Вода с шумным плеском хлынула ей на голову. Да сколько ж можно?..
Тесса окончательно пала духом. Разочарование в себе было так велико, что тянуло к земле еще сильнее, чем насквозь промокшая одежда.
– У тебя урок с Кагуцути.
Тесса вздрогнула от неожиданности и выронила ведро. Посудина с глухим стуком покатилась по камням.
Перед Тессой, окутанный призрачной дымкой, стоял Кит. Его глаза были серьезны, а когда он увидел ведро, в них появилось что-то еще… Неужели раздражение?.. Ох нет, только не это…
Он сказал, если научимся держать щит, то сможем победить. А у меня никак не получается!
– Я скоро научусь, честное слово, – быстро проговорила Тесса. – К первой битве как раз успею, ты только за меня не волнуйся… Ты почему такой уставший? Все хорошо? Ты узнал что-нибудь про…
Кит оборвал ее, резко мотнув головой, и из тумана выплыла вторая фигура.
Эбису, бог процветания, – главный из всей семерки – взглянул на Тессу, потом обратил вопросительный взор на Кита.
– Так вот где эта смертная девочка. Пропускает урок ради… водных процедур?
– Я… я просто тренируюсь! – выпалила Тесса.
– Кагуцути пожаловался, что кое-кто из невезучих демонстрирует пренебрежительное отношение к его урокам. Я подумал, он говорит про смертного мальчика-воина или ту малую богиню, которая любит превращаться в кошку. А это, оказывается, ты.
Да что же это такое. День и начаться толком не успел, а над ней уже дважды посмеялись. От обиды внутри у Тессы все сжалось. И дело было не в том, что слышать такое от богов больнее, чем от смертных. Просто каждый раз, когда ей давали понять, что она здесь чужая – будь то в мире магии или в ее родной школе, – хотелось волком выть. Но она тут же гордо расправила плечи. Ну уж нет, не дождетесь. Говорите что хотите, а я все равно буду сражаться, ясно вам?
– Коль уж пропажа обнаружена, дальше я сам, – заявил Кит. – Выразить не могу, как я тебе благодарен за компанию, Эбису.
Бог процветания, неизменно демонстрирующий на публике веселый нрав и добродушие, громко рассмеялся, вот только было в этом смехе что-то кусачее и холодное, подобное остро заточенному золотому кинжалу.
– И чего это я беспокоился, в самом деле? Одним смертным меньше, одним больше – когда твой клан выступит против моего, это не сыграет роли, ведь с нами сама Аканэ Акияма. Среди всех участников у нее самый высокий рейтинг.
– Да-да-да, – устало пробормотал Кит. – Кстати, у некоторых участников вовсе нет никакого рейтинга… У моих смертных, к примеру. И у Мими Умэдзава…
Эбису недовольно проворчал:
– Умэдзава до этого Цикла упрямо отказывалась принимать участие во всех состязаниях бессмертных. Поверить не могу, что она выбрала твой клан.
– Да мне вообще с ними повезло – и со смертными, и с бессмертными. – Кит отвесил легкий поклон. – Позволь откланяться – нам с Тессой пора бежать.
Он ухватил Тессу за локоть и уверенно повел к водопаду. Эбису, раздраженно фыркнув, развернулся и, топая так, что клочки тумана полетели во все стороны, исчез в тории.
– А разве мне не нужно на урок? – удивленно спросила Тесса у Кита.
– Нужно, – кивнул тот, – но сдается мне, пока мы с тобой не поговорим, не видать тебе успеха как своих ушей.
Он опустился на замшелый валун и указал на камень напротив. Тесса, насупившись, уселась на булыжник.
– Не поговорим о чем?
– О твоем щите, о Цикле… в общем, обо всем. – Кит рассмеялся, но смех его отчего-то звучал совсем не радостно.
– А может, мы лучше поговорим о тебе? – осторожно спросила Тесса. – Ты… ты ведь изменился, Кит. Что стало с проказником-лисенком, которого я знала?
Кит печально улыбнулся:
– Отчасти он все еще здесь. Прости, что перемены во мне тебя не радуют. Быть богом несчастья – задачка не из легких. Только представь: я один, а богов счастья аж семеро, и всех их я должен уравновешивать. Тяжело, но что делать. Не могу же я подвести свой народ – ни смертный, ни бессмертный. Он надеется на меня, и я преданно служу ему, понимаешь?