Игнат поднял руку, прося слово.
— У меня уточнение.
— Говори.
— Феи — наше главное оружие, надо использовать их по максимуму. Они умны почти как мы и пролезут туда, куда не сможет больше никто.
— Я знаю, Игнат.
— Помимо распространения вируса, выведения из строя кораблей, самолетов следует сосредоточиться на ликвидации высшего командного состава ВССР. Вот представьте, отследит фея какого-нибудь генерала и подрежет тормозные шланги у его машины, устроит пожар в офицерском общежитии, или вообще… президенту подкинут ампулу с ядом.
— Главное, минимизировать риск обнаружения, -кивнул Вадим. — Действовать только ночью, не рисковать, не тратить силы на рядовых солдат. Им на месте нужен толковый координатор…
— У меня есть пара таких на примете, — Игнат передал образы крепких парней слегка за тридцать, бывшие десантники, ветераны Второй Украинской. Служили в составе разведвзвода, неоднократно в составе ДРГ ходили по вражеским тылам, брали «„языков“», наводили авиацию и много его еще. — Профи с соответствующим опытом.
— Годится.
— Сколько всего должно быть диверсионных групп?
— Чем больше, тем лучше. Отберите самых умных фей.
С потолочной люстры на стол спикировала Быстрое Крыло, последнее время Вадим, оригинальный Вадим, уделял маленькой помощнице не слишком много внимания.
+Я помогу!+
Посланный импульс переполняла решимость и желание поучаствовать в вылазке.
— Я не против, в конце концов, ты фея и знаешь своих сородичей гораздо лучше.
+А после я отправлюсь на север с ними!+
— Уверена?
+Да.+
— Отговаривать, вижу, тебя бесполезно, Быстрое Крыло. Но не вздумай там помереть, я… прежний я к тебе успел привязаться.
На маленькой мордашке феи появилась искренняя улыбка.
+Ты тот же самый создатель. Ты переродился.+
— Как скажешь.
Глава 20
Нелегкая пора
Сосновый Бор пах затхлой влагой и перегноем. Здесь на окраине города улей занимал заброшенное промышленное здание — железобетонные резервуары, бассейны и длинные темные коридоры.
Вадим открыл глаза в вязкой, тянущейся сыворотке. Тело болело во всех суставах, сознание приходило медленно, как после долгого погружения. Руки казались чужими, кожа слишком плотной. Он выдавил из себя первый тяжелый вдох и соскользнул из плотной массы биоматериала, который держал его, как колыбель и паутина сразу.
Пара метров от него, из соседнего бассейна, в питательной жидкости что-то зашевелилось. Тонкая волна расплылась по поверхности, и из жижи выполз человек. Человеческое тело, без хитиновой брони — кожа, волосы, обычная анатомия. Он сел, потряс головой, как будто проверял себя, и удивленно осмотрелся.
— Ну хоть болт снова на месте, -буркнул он, растерянно улыбнувшись, голосом простого мужчины, которому только что вернули очевидную вещь.
Эта фраза разрядила странное напряжение. Вадим хмыкнул от облегчения. Он встал, еще держась за стену, и посмотрел на клона. Лицо у нового было знакомое — слишком знакомое. Те же складки у рта, тот же прижим бровей, та же привычная усталость в глазах. Но глаза не были его, в них плескалось дежавю и вопрос.
— Кто ты? -спросил Вадим у клона с целью прощупать его адекватность. Клон помедлил.
— Я… -он смутился, затем продолжил. — Я — то, что от тебя осталось. Копия копии. У меня странное чувство раздвоения внутри, дежавю как будто я уже жил целую жизнь. Сюрреализм. Трудно осознавать, что ты — копия. Трудно быть '«не-оригиналом»'вдвойне.