Каплан смотрел на все это и понимал, Север становится не просто убежищем. Здесь собирали силы для будущего наступления. Все указывало на то, что не за горами наступление на юг…
Когда машина миновала очередной лагерь, впереди показался Североморск. Над ним висела тяжелая серая мгла, а над горизонтом выделялись силуэты многочисленных кораблей в бухте и громоздкие строения штаба Северного флота.
Когда въехала в Североморск, впечатление усилилось, здесь все напоминало не город, а гигантскую военную базу. На въезде проверка документов заняла дольше обычного. Блокпост представлял собой укрепленный пункт из бетонных блоков, накрытых масксетью. Поверх блоков возвышались пулеметные точки, а рядом установлены ЗУ-23–2.
Машину досмотрели с предельной тщательностью, проверили багажник, номера, сверили пропуска. Лишь после этого шлагбаум подняли.
Североморск был переполнен военными сверх меры, похоже, здесь их было больше гражданских. На улицах попадались колонны грузовиков, бронетранспортеры, танки. Воздушное пространство патрулировали вертушки и БПЛА. Вдоль тротуаров стояли очереди из беженцев и мобилизованных, люди ожидали распределения по частям или временным жилым секциям.
Каплан смотрел в окно, фиксируя каждую деталь. Здесь чувствовалось иное напряжение, чем в Мурманске. Если Мурманск еще оставался городом, то Североморск превратился в штабной лагерь.
Само здание штаба Северного флота напоминало крепость. Высокий забор с колючей проволокой, несколько уровней обороны, камеры и прожектора. У ворот дежурили тяжело экипированные штурмовики и собаки. На крыше можно было заметить силуэты снайперов.
Машину остановили у второго КПП. Каплан вышел, отдал документы. Проверка была строгой, дежурный сверил фотографию, уточнил цель прибытия, после чего взял кровь на экспресс-анализ и вернул бумаги.
Внутри все соответствовало масштабу. По коридорам спешили офицеры из самых разных родов войск, от флотских до авиации с РХБЗ, кто-то нес папки, другие электронные планшеты. В воздухе чувствовалась суета, не утихавшая здесь ни на минуту.
Каплана встретил какой-то капитан и провел через несколько коридоров. За дверями слышались переговоры, в штабе жизнь кипела, сюда стекалась информация со всей страны, принимались решения о переброске войск, размещении беженцев, распространении Хронофага…
Наконец, они остановились у массивной двери с табличкой: «„Заместитель командующего ВССР“». Каплан коротко постучал, приоткрыл и доложил о прибытии.
— Майор Каплан, по вашему приказанию прибыл.
За дверью послышался глухой голос:
— Входите.
Каплан глубоко вдохнул. Его ждал доклад, в котором не должно было быть ни ошибок, ни упущений. Кабинет заместителя командующего ВССР выглядел просто и строго. Массивный стол, на котором лежала карта северо-запада страны, несколько папок с отметками «„секретно“», два телефона и старый ноутбук, соединенный с сетью штаба. За широким окном виднелась бухта, на рейде стояли корабли Северного флота, а над ними кружили вертолеты.
Генерал-майор Жданов, сухощавый мужчина лет пятидесяти, с проседью на висках и тяжелым взглядом, сидел за столом и пролистывал бумаги. Когда Каплан вошел, он поднял голову и кивнул.
— Майор, присаживайтесь. Доклад ваш с отснятыми материалами я уже видел, но цифры и картинки это одно. А другое — мнение офицера, который был на месте. Что думаете?
Каплан сел напротив и взял паузу, собираясь с мыслями.
— Думаю, товарищ генерал-лейтенант, что Единство — не просто толпа мутантов, как некоторые пытаются представить. И даже не повстанческая группировка. Это полноценная армия.
Орлов чуть прищурился.
— Обоснуйте.
— Самое очевидное, -начал Каплан. — Четкая организация. Мы видели, как они действуют на аэродроме под Петрозаводском. Периметр охраняется, патрули ходят по расписанию. Все соответствует уставам, как если бы командовал не мутант, а нормальный штаб. Дальше, авиация. У них авиация на ходу от боевых вертолетов до винтовых самолетов. Значит, есть технари, ремонтные мощности, склад запчастей и горючего. Не на коленке сделано. И беспилотники. Самолетного типа, разведка ведется активно. Значит, есть производство или доступ к складам старых частей.
Генерал кивнул, но не перебивал.
— Теперь о личном составе. Омеги. Они не просто зараженные, это абсолютные фанатики. Связь с коллективным разумом убирает сомнения и страх. На поле боя они не бегут, не сдаются, не теряются. Координация между ними на таком уровне, что ни одна наша автоматизированная система управления боем и рядом не стояла. Они двигаются, как части одного организма, даже когда просто патрулируют местность.
Каплан замолчал на секунду, посмотрел на карту.
— Если мы пойдем в наступление на Карелию, то легкой прогулки не будет. Армия умоется кровью, если будет недооценивать противника. Мы привыкли думать, что мутант — это тупое, голодное животное. Но в случае с Единством это не так, уже нет…
Жданов поставил локти на стол, сцепил пальцы.
— Вы предлагаете отказаться от наступления?
Каплан покачал головой.
— Нет, но я считаю, что нужно думать не только о штыках и танках. Возможно, стоит хотя бы временно заключить перемирие и лучше подготовиться.