— Не спеши, здесь нельзя действовать в лоб.
Настя обернулась к нему.
— Но если они первыми начнут…
— Именно поэтому, -перебил Вадим. — Основатели — наша первостепенная проблема. Они рядом, у них ресурсы и развернутая армия. С федералами пока ничего толком не ясно. Они суетятся на севере, шлют разведку, запускают дроны. Но прямой линии фронта нет. Если мы начнем подготовку к наступлению, выложим все карты. Основатели увидят сосредоточение наших сил, поймут масштабы и жахнут, ни о чем не думая. Перетравят значительную часть наших отравляющими газами.
Дружок тяжело выдохнул, но не спорил.
— Значит, ждем?
— Ждем, -подтвердил Вадим. — Но это не значит, что сидим без дела. Подготовку, безусловно, начнем, но скрытную, без спешки. В противостоянии с суперазвитым ИИ нельзя допускать ошибок.
Настя тихо спросила:
— А если федералы ударят одновременно с Основателями?
— Тогда будет худший сценарий, -сказал Вадим. — Но и к нему мы должны быть готовы.
Глава 3
За полярным кругом
Поездка через Мурманск заняла больше времени, чем рассчитывал майор Каплан. Ему выделили служебную машину с военным водителем и двумя автоматчиками для сопровождения. В условиях действующего военного положения такие меры были обязательными.
Город встретил их напряженной тишиной, прерываемой шумом моторов военной техники. На каждой улице стояли укрепленные блокпосты. Сначала мешки с песком, колючая проволока, БТРы на перекрестке. Дальше ограждения из бетонных плит, пулеметные расчеты, собаки на поводках для выявления омег и бессимптомных носителей, специально натасканные животные чуют их лучше любых ПЦР-тестов.
Документы проверяли быстро, но придирчиво, водитель несколько раз показывал спецпропуск. Каплан сидел на заднем сиденье, молча наблюдая за происходящим через слегка запотевшее стекло.
На тротуарах попадались вооруженные патрули. Два-три солдата в противогазах и обязательно офицер с планшетом с доступом к информационным базам. Все в одинаковой зимней форме, не успели еще переодеться к лету, с белыми повязками поверх рукавов — знак принадлежности к Вооруженным Силам Севера России. Горожане старались не задерживаться у блокпостов. Люди двигались быстро, чаще группами, почти всегда с рюкзакми или сумками в руках.
На каждом свободном участке виднелись палаточные городки. На стадионах, в парках, на пустырях, всюду стояли ряды брезентовых палаток. От них тянулись линии провода к дизель-генераторам, из печек-буржуек валил дым, май в этом году выдался прохладным. У входов сушилось белье, рядом стояли пятилитровки с водой и канистры для топлива. Детские голоса звучали особенно громко на фоне общей тишины, в лагерях жило много семей.
По официальным данным, в Мурманске теперь находилось до семисот тысяч человек. Большая часть — беженцы из центральных и южных регионов. Там заражение вышло из-под контроля, а Мурманск остался одним из немногих крупных городов, где удалось вовремя пресечь вспышки. Удаленность от центра сыграла на руку, меньше потоков людей, меньше хаоса.
Суровая зима тоже внесла свою роль. Многие зараженные просто не пережили морозы. Без ульев, без постоянного тепла и доступа к биомассе, они вымирали. Как говорили военные эпидемиологи, пандемия вышла на «„плато“», число новых случаев заражения заметно снизилось, а плотность населения уменьшилась настолько, что вирус перестал распространяться с прежней скоростью.
Схожая ситуация наблюдалась и в других отдаленных городах. В Норильске, Новом Уренгое, Магадане и Петропавловске-Камчатском тоже удалось удержать контроль. Эти точки теперь называли «„опорными“». Там, где раньше были просто суровые промышленные центры или портовые узлы, теперь находились ключевые районы выживания. Каплан смотрел в окно, отмечая каждую деталь. Все это палатки, блокпосты, карантинные лагеря, патрули стало новой нормой. И хотя внешне в городе сохранялся порядок, он видел и другое: усталость на лицах, осторожные взгляды, напряженное молчание. Люди привыкли к военной власти, но надежда на скорое улучшение таяла.
Машина медленно продвигалась по проспекту, каждый километр сопровождался остановками и проверками. Не прошло и часа, когда они добрались до окраины Мурманска и взяли курс на Североморск. Там располагался штаб Северного флота и одновременно Ставка верховного командования.
Каплан понимал, теперь придется отвечать за каждое слово на докладе после миссии под Петрозаводском.
С самого выезда из города стало ясно, здесь сосредоточена большая часть оставшихся сил и ресурсов.
Вдоль трассы тянулись огромные лагеря беженцев. Ряды палаток уходили далеко в лес, перетекая в полуземлянки, собранные бараки и каркасные строения. На обочинах стояли длинные ряды полевых кухонь, генераторов, временных медпунктов. Люди двигались между этими временными поселениями, в очередях толпились у раздач еды и воды.
Военные присутствовали повсюду. Части, эвакуированные из павших санитарных зон, расквартировались рядом с беженцами. На каждом повороте трассы стояли грузовики, бронетехника, полевые склады с боеприпасами и продовольствием. Солдаты везде что-то копали, прокладывали кабель, устанавливали вышки связи.
Местами лагеря переходили в целые городки из армейских палаток и быстровозводимых модульных сооружений. На полях вдоль трассы виднелись учебные площадки, новобранцы из числа мобилизованных проходили строевую подготовку, учились обращаться с оружием, тренировались на полосах препятствий. Все это было похоже на всеобщую мобилизацию.
Леса вокруг были изрядно прорежены. Масштаб вырубки поражал, сотни гектаров очищены под строительство. На освободившейся земле уже поднимались каркасы новых зданий. Там строили жилье для переселенцев, склады, ангары, казармы. Работали бульдозеры, экскаваторы, краны.
— Быстро они, -сказал водитель, показывая рукой на стройку. — Полгода назад тут лес стоял стеной. Теперь целые кварталы выросли.
Каплан молчал. Он видел, все делалось в спешке, но с расчетом на будущее. Ставка явно готовила Североморск с Мурманском к тому, чтобы стать не просто штабом флота, а центром сосредоточения ресурсов. Здесь возводили не только жилье, но и предприятия, в первую очередь запускают военные мощности.
На некоторых площадках уже строили заводские цеха. По словам сопровождающего офицера, там будут выпускать запчасти для бронетехники, ремонтировать двигатели, собирать беспилотники. Планировалось и производство боеприпасов. Все это под контролем военных и с участием мобилизованных инженеров и рабочих, которых привезли вместе с семьями из центральных регионов.
В лагере у очередного перекрестка мелькнула надпись на щите «„Зона №14. Только для эвакуированных“». Люди с рюкзаками и сумками стояли вдоль колючей проволоки, ожидая распределения. Солдаты записывали данные, направляли прибывших к временным палаткам.