— Ловелас наш Иван Иванович, оказывается, — пробормотала Анна, задумчиво листая дела женщин, чьи жизни так или иначе пересекались с Шмидтом. Мотив преступления в девяноста девяти процентах случаев — любовь или деньги, и здесь картина вырисовывалась почти однозначная.
Она призвала летающего домового-сканера, который начал методично оцифровывать фотографии каждой подозреваемой. Вскоре на огромной стене, которую Анна использовала как доску, появились восемь женских портретов.
— Боги, — прошептала она, глядя на галерею лиц. — И это только те, кто связан с институтом! И только те, о которых знал Загорский! Уверена, еще и студенток пяток найдется!
Круг подозреваемых рос стремительно, особенно когда выяснилось, что около тридцати-тридцати пяти процентов женщин были замужними на момент начала романа с Иваном Ивановичем. Анна тут же составила запрос на сведения обо всех вторых половинках, бывших и действующих, всех сотрудниц.
Дела, связанные с местью из-за любвеобильности, по мнению ее наставника, всегда были самыми трудоемкими. Не сложными, а именно трудоемкими. Приходилось работать с огромным количеством людей: с дамами сердца пострадавших, с их мужьями или кавалерами, с коллегами, которые могли быть тайно влюблены в замужнюю красавицу, но которую соблазнил Шмидт. А еще были женщины, которые тайно влюблялись в него и ненавидели всех, с кем их предмет обожания взаимодействовал.
Анна вздохнула, чувствуя, как масштаб задачи начинает давить на нее. Но она знала, что это только начало. Каждое лицо на стене могло скрывать свою историю, свои мотивы, свои тайны. И ей предстояло разобраться во всем этом хаосе.
— Ладно, Шмидт, — сказала она, глядя на портреты. — Давай посмотрим, кто из твоих пассий решил, что с тобой пора заканчивать… навсегда.
Одним из самых приятных моментов в расследовании Анна считала сужение круга подозреваемых. Это было похоже на расхламление старой кладовки: ты выкидываешь весь ненужный хлам, и перед тобой остаются только действительно важные вещи. Пока что она находилась на первой стадии — оценивала, сколько «хлама» предстоит разобрать.
Более-менее составив карту институтских похождений Ивана Ивановича, Анна переключилась на студентов. Здесь картина оказалась куда менее ясной. Если с преподавателями хоть какая-то логика прослеживалась — романы, ревность, возможные мотивы мести, — то студенты представляли собой абсолютно разношерстную компанию. Разные факультеты, разные специализации, разные интересы. У некоторых были пересечения в университетских клубах, но единого признака, который мог бы связать их странное поведение, не наблюдалось.
Единственное, что их объединяло, — это временной фактор. Ректор заметил изменения в их поведении вскоре после исчезновения Шмидта. Но говорить о связанности этих двух событий было рано. Тело Шмидта не нашли, и пока он считался просто пропавшим. Или, как шутили его коллеги, «загулявшим». Но была одна интересная деталь, и ее ведьма обнаружила в весьма полезных заметках Загорского. Шмидт не был замечен в каких либо романах уже несколько месяцев. По мнению ректора он либо прекратил искать себе спутниц на месте работы, либо… влюбился и остепенился, наконец.
Анна вздохнула, откинувшись на спинку кресла. Ее взгляд скользнул по стене, где висели портреты преподавательниц, чьи жизни так или иначе пересеклись с Шмидтом. Теперь она склонялась к версии, что студенты — это отдельная головоломка, и разгадать ее будет не так просто.
— Ладно, — прошептала она, беря в руки чашку с уже остывшим чаем. — Если Шмидт действительно «загулял», то где он сейчас? А если нет… то кто и за что его убрал? И при чем тут студенты? Если он решил остепениться, то почему исчез? Месть ранее брошенной барышни?
Мысли крутились в голове, как карусель, но ответов пока не было. Анна понимала, что ей нужно больше данных. Возможно, стоит поговорить с самими студентами, попробовать выяснить, что именно изменилось в их поведении. Или…
Ее взгляд упал на папку с личными делами студентов. Может, там есть что-то, что она упустила? Анна открыла папку и начала листать документы, надеясь найти хоть какую-то зацепку.
— Ну, Шмидт, — сказала она вслух, — если ты действительно «загулял», то ты оставил после себя слишком много вопросов. А если нет… то кто-то очень постарался, чтобы это выглядело именно так.
За этими размышлениями Анна не заметила, как наступил поздний вечер.
Заказав домовому-повару ужин, она мысленно вернулась к сегодняшнему происшествию в кабинете ректора. Мысли о необходимости составления договора об их совместном существовании вызывали у нее легкую дрожь. Возвращаться к этому вопросу не хотелось, но откладывать было нельзя. Аня усмехнулась, вспоминая, как боялась соглашаться на работу под прикрытием, пугаясь неизвестности. Теперь же она оказалась в самой гуще событий, провалившись в бездну, из которой предстояло как-то выбраться.
С кухни донесся аппетитный аромат. Любимый легкий ужин Ани — красная рыбка на пару и брокколи. Но сегодня даже этот запах не вызывал у нее аппетита. Тем не менее, она направилась на кухню, понимая, что силы ей сейчас необходимы, да и обижать милого домового, который уже пять лет трудился у нее поваром, не хотелось.
Домовые всегда были духами, мирно живущими в домах. Они следили за чистотой, благополучием и здоровьем своих хозяев, делая это добровольно. Но в какой-то момент они начали брать за свою работу вполне справедливую оплату. Много денег им не требовалось — жильем они всегда обеспечены, а еды крошечным существам нужно совсем немного. Поэтому их охотно нанимали на должности курьеров, поваров, банковских служащих и даже бариста.
Поблагодарив поваренка, Анна приступила к еде. Хотя ее слегка подташнивало от волнения, потрясающий вкус рыбы заставил ее ненадолго забыть о том, что ей предстояло.
— Еда — великая вещь, — прошептала она, чувствуя, как тепло разливается по телу. На сытый желудок многие проблемы кажутся не такими уж серьезными. Вот и сейчас сытный ужин пусть и ненадолго, но поднял ей настроение.
Заварив в большой прозрачный чайник успокаивающий ромашковый чай, она вернулась в кабинет. Теперь, с новыми силами и чуть более ясной головой, она была готова продолжить работу. Впереди ее ждал долгий вечер, но Анна знала, что справится. Она всегда справлялась.
Начать было невероятно тяжело. Анна открыла ноутбук, создала новый документ и уставилась на пустой, почти издевательски белый экран. Он будто дразнил ее, требуя немедленно заполнить себя мыслями, которые крутились в голове, как вихрь. Она решила начать с того, чтобы просто выплеснуть все, что ее беспокоило, а потом уже как-то облечь это в более конструктивные формулировки. И мысли, словно река, хлынули на виртуальный лист бумаги.
1. Не хочу выходить замуж за незнакомого человека.
2. Не хочу спать с незнакомым человеком.
3. Не понимаю, что это за связь между нами — я ничего не чувствую.
4. Не понимаю, что делать дальше.
5. Ничего не знаю об образе жизни оборотней.
6. Не хочу уходить с любимой, пусть и опасной, работы.