Американский пароход Wilwood, замеченный 28 апреля, был пропущен беспрепятственно. На следующий день радиограммой был получен приказ командующего подводным флотом, согласно которому U-107 должна была 3 мая встретиться с судном снабжения Nordmark и получить с него горючее и провиант.
Следуя к месту встречи с судном снабжения, U-107 заметила 30 апреля британский пароход Lassell и одной точно нацеленной торпедой потопила его.
В 8:00 3 мая вахтенные в рубке заметили Nordmark. После обмена опознавательными сигналами U-107 подошла к судну снабжения. В 14:30 начался прием лодкой горючего с судна, который продолжался четыре часа. Около 22:30 появилась еще одна лодка, U-105. Ее командир, капитан-лейтенант Шеве, был чрезвычайно обрадован встрече здесь со своим старинным другом Хесслером.
После наступления темноты 4 мая U-107 легла на курс возвращения в свой оперативный район. 9 мая она приняла торпеды с другого судна снабжения – Egerland. К утру 10 мая на подводную лодку было перегружено 14 торпед. Кроме них, на субмарину доставили еще 25 центнеров картофеля, консервированные фрукты, хлеб, смазочное масло и жидкое топливо, а также питьевую воду.
Пять суток спустя U-107 находилась уже в своем оперативном районе у Фритауна и в тот же день – на календаре стояло 16 мая – заметила двигавшийся танкер. После долгого преследования в 0:36 уже 17 мая был сделан один выстрел из торпедного аппарата № 2. Танкер получил пробоину в районе машинного отделения и потерял ход. С него были спущены спасательные шлюпки. Залп торпед с борта поразил в правый борт Marisa, голландское судно водоизмещением 8029 БРТ, в районе кормы. Оно сразу же осело глубоко в воду кормой.
Хесслер скомандовал всплытие и обстрелял танкер из палубного 105-мм орудия. На ходовом мостике судна вспыхнул пожар. Однако снаряд, разорвавшийся в стволе орудия, заставил Хесслера прекратить обстрел. Через некоторое время танкер все же затонул, уйдя под воду кормой вперед.
На следующий день всего в 120 морских милях от Фритауна был торпедирован британский пароход Piako. Сухогруз водоизмещением 8286 БРТ передал в эфир: «Piako торпедирован, мы только что прошли мимо двух траулеров».
После попадания второй торпеды корма сухогруза ушла под воду, он и затонул кормой вперед.
Чтобы иметь возможность оперативно занимать позицию для атаки, U-107 в последующие дни максимально близко подошла к той точке, где пароходы, выйдя из Фритауна, ложились на свой курс. Португальское судно, замеченное 25 мая, было пропущено беспрепятственно. Подлодка взяла курс на Фритаун и к вечеру 26 мая заметила на горизонте дым из трубы судна. На мостик был вызван командир, который через несколько минут уже внимательно изучал в свой бинокль пароход с двумя мачтами и одной толстой дымовой трубой.
– Будем брать его, Витте, – произнес Хесслер, обращаясь к своему первому помощнику, который нес вахту.
– Да, завидная добыча. Но прицел нашего перископа привирает, герр капитан-лейтенант, – заметил Витте.
– Тогда будем стрелять, когда прицел показывает 20°, а не ноль, – ответил командир.
Торпеда, вышедшая ранним утром 27 мая в 1:01 из торпедного аппарата и устремившаяся к пароходу, во время своего движения два раза вырывалась на поверхность моря, гулом своего мотора привлекла внимание атакованного парохода, на котором успели сыграть тревогу и принять меры, отвернув от линии ее движения.
– Мы подошли к нему слишком близко, – высказал свое мнение второй помощник командира, стоявший рядом с ним на мостике и смотревший на борт парохода, который отделяло от U-107 не более 80 метров.
Пароход застопорил ход, и Хесслер различил на его мостике пулемет, из которого был тут же открыт огонь. На баке судна поднялся ствол 76-мм зенитки.
– Двадцатимиллиметровка, огонь! Подавить пулемет на мостике! – раздался приказ командира.
Наводчик 20-мм зенитного автомата, который уже приник к прицелу своего орудия, открыл огонь. Первый снарядный магазин был опустошен в мгновение ока. Очередь 20-мм снарядов разнесла обшивку рулевого мостика. Заряжающий заменил опустошенный магазин на полный, и наводчик снова выпустил длинную очередь. Над мостиком взметнулось пламя, пулеметный огонь захлебнулся.
– Мостик горит! – доложил второй помощник капитана обер-лейтенант Краузе.
– Боеприпасы кончились! – Это уже докладывал первый номер расчета двадцатимиллиметровки.
– Двух матросов в рубку, подавать боеприпасы! – крикнул вниз, в центральный пост, Хесслер.
Этот приказ командира неверно понял участвовавший в походе военный корреспондент, который в этот момент находился в центральном посту с кинокамерой наготове. Он почему-то решил, что в рубку вызывают именно его.
Схватив свою кинокамеру и кабель питания, он попытался подняться со всем этим хозяйством в рубку по скоб-трапу, что непросто было сделать и человеку, не обремененному подобным грузом.
Поэтому случилось то, чего и следовало ожидать: неопытный корреспондент, да еще в горячке боя, запутался во всех этих проводах и безнадежно застрял, закупорив собой путь в рубку матросам, которые должны были доставить боеприпасы расчету орудия.
И как бы корреспондент ни дергался в шахте рубочного люка, он не только не освобождался, но лишь все больше и больше запутывался в ней. Снизу его еще больше подогревали крики матросов, стремившихся с боеприпасами наружу. Хесслер, свесившись в шахту люка, своими глазами увидел весь этот невообразимый хаос. Он оказался в весьма критической ситуации, поскольку боеприпасы следовало как можно быстрее доставить расчету 20-миллиметровки, чтобы противник не успел задействовать свое носовое орудие.
– Рулевой! – крикнул он вниз в люк рулевому, обер-ефрейтору, сидевшему перед пультом управления. – Я наступлю ему на голову, а ты лови его внизу, и так мы сможем освободить проход.
За этой командой последовали еще несколько сентенций, которые мы не в состоянии здесь процитировать.
Рулевой выполнил данный ему приказ, и отважный корреспондент очутился на палубе центрального поста, куда он был столь настоятельно отправлен. При первой же встрече подводников в 1953 году в Гамбурге корреспондент напомнил Гюнтеру Хесслеру об этом комическом эпизоде сражения с Colonial, как назывался пароход, с которым они тогда вели бой.
По счастью для U-107, пароход больше не вел огонь, но попытался уйти на большой скорости и, отдалившись, снова лег на зигзагообразный курс.
– Кормовые аппараты к стрельбе – товсь!
Оценив ситуацию, Хесслер понял, что пуск торпед из кормовых аппаратов дает больший шанс на поражение парохода. Поэтому, как только поступило сообщение о готовности аппаратов к стрельбе, он немедленно отдал команду произвести залп двумя торпедами из аппаратов № 5 и 6. Торпеды вышли, одна из них попала в Colonial водоизмещением 5118 БРТ. Вскоре после этого пароход стал спускать спасательные шлюпки и передал в эфир сигнал SSS, означавший, что он был атакован подводной лодкой.