Хм-м. Десерт. Сладкое запретное завершение вечера.
Обычно я себя не слишком балую, но сегодня можно сделать исключение.
Через минуту Джаспер поставил между нами тарелку с чем-то вроде шоколадного мусса, украшенного ягодами и политого темно-красным сиропом.
И положил две вилки.
Фантастика! И никакой провокации — есть неприлично липкий мусс вдвоем из одной тарелки.
— Наслаждайтесь! Надеюсь вскоре снова вас здесь увидеть.
Он ушел, а мы уставились на десерт, как будто из него должно что-то вылупиться. Тайлер взлохматил волосы на затылке.
— На вид вкусно, — сказал он, кивнув на тарелку.
— О да, — я взяла вилку. — Я уже чувствую себя виноватой.
Глава 11
Десерт был восхитителен, так же как и наш разговор. От обсуждения преступных авантюр мы перешли к другим темам — например, как смешно он смотрелся, пытаясь выгулять в парке свору крохотных собачек, и как смутился, когда встретил меня. Потом я призналась, что когда-то умела вращать жезл.
— Наверное, у вас и сейчас получится, как думаете? — спросил он.
Я почувствовала скрытый вызов, но не повелась на него:
— Наверное, но вам я никогда не покажу.
Тайлер расцвел улыбкой. А я подумала: интересно, он отдает себе отчет в том, что невероятно привлекателен?
— А к жезлу случайно не прилагался костюмчик с блестками, в красно-бело-синюю полоску? Уверен, он у вас был!
Его невинные поддразнивания действовали как наркотик. На который я могла бы подсесть. И с каждым разом требовала бы увеличить дозу, пока запас не исчерпается до конца. А он продолжал:
— Точно был! Я уверен. А на нем было написано «доктор Роудс», вот здесь? — и он указал себе на грудь чуть повыше сердца.
Я рассмеялась вместе с ним:
— Нет, там было написано не «доктор Роудс». Там было написано «Иви».
— Иви, — он произнес мое имя, словно оно явилось неким откровением. Мне хотелось, чтобы он назвал меня по имени еще раз.
Так он и сделал.
— Иви. Мне нравится. «Ивлин» звучит слишком формально.
Я выпрямила спину и попыталась пригвоздить его взглядом, но поскольку мартини я все-таки прикончила, то чувствовала себя скорее пьяной, чем грозной. Но все равно решила донести до него свою мысль.
— А я и есть формалистка, — мое громкое заявление подпортила икота.
— Я заметил, — ответил он.
По шкале от прохладного до обжигающего его взгляд горел жарче, чем если бы выражал лишь платонический интерес, а его обаяние оплетало меня невидимыми путами. Но час был поздний. По крайней мере, по моим меркам. Я вздохнула и откинулась на мягкую спинку сиденья.
— Мне нужно домой. У меня с утра операция.
Его улыбка увяла, а огонь во взгляде упал до температуры смирения с неизбежным.
— Да, а мне с утра выгуливать собак. Вы завтра придете в парк?