Следовательно, ни С.А. Кукель, ни Д.Н. Вердеревский не приходили на эти встречи. В это время матрос Н.А. Ховрин, по его свидетельству, был назначен «комиссаром в Морское министерство» с подчинением ему караула и принял участие в разгоне Центрофлота утром 27 октября и во взятии под контроль здания Главного Адмиралтейства[521]. Термин «комиссар» в данном случае, судя по кругу обязанностей, как их описывает мемуарист, скорее означал должность коменданта здания Адмиралтейства.
27 октября Д.Н. Вердеревский был освобожден из Петропавловской крепости под честное слово. В тот же день В.И. Ленин «в беседе с председателем Военно-морского революционного комитета И. И. Вахрамеевым одобряет привлечение к работе в качестве управляющего Морским министерством контр-адмирал Д.Н. Вердеревского»[522].
Последний морской министр Временного правительства Дмитрий Николаевич Вердеревский (1873-1947) окончил Морской корпус и Артиллерийский офицерский класс, совершил кругосветное плавание, но в 1900 г. неожиданно вышел в запас и занялся садоводством в Туркестане. С началом Русско-японской войны в 1904 г. вернулся на морскую службу, командовал миноносцем № 255 на Черноморском флоте. Затем служил на Балтике, в основном на кораблях Учебного артиллерийского отряда, сотрудничал в журнале «Морской сборник», читал лекции в Николаевской Морской академии, командовал эсминцами и крейсером, в том числе новейшими «Новиком» и «Адмиралом Макаровым». В начале 1914 г. Дмитрий Николаевич снова увольняется с флота, но с началом войны возвращается на службу. К 1916 г. он становится кавалером Георгиевского оружия и командующим дивизией подводных лодок Балтийского флота. После Февральской революции контр-адмирал сделал быструю карьеру, будучи сторонником компромиссов с матросскими организациями. В 1917 г. Д.Н. Вердеревский занимал посты начальника штаба Балтийского флота, начальника 1-й бригады линейных кораблей, в которую входили четыре новейших линкора типа «Севастополь». С 1 июня адмирал стал командующим Балтийским флотом. Во время июльских событий в Петрограде попытался сохранить нейтралитет (под лозунгом отказа от вовлечения флота в политическую борьбу), сообщив Центробалту о полученном приказе направить в столицу корабли на помощь Временному правительству. Вполне естественно, что за это он был снят с поста командующего, арестован и отдан под суд. Однако во время корниловского мятежа Д.Н. Вердеревский был не только освобожден, но и назначен морским министром – членом Директории, что было одним из проявлений политического маневра А.Ф. Керенского влево. Д.Н. Вердеревский понимал, что принуждать матросскую массу уже невозможно, и выступал за «добровольную дисциплину» и выход России из войны. Чтобы оказать давление на правительство в этом направлении, Дмитрий Николаевич 24 октября написал прошение об отставке вместе с военным министром А. И. Верховским, однако в связи с началом вооруженного восстания в столице не подал его и остался в Зимнем дворце из солидарности со своими коллегами по правительству.
Мнение о Д.Н. Вердеревском в среде матросов-большевиков было скорее положительным. Н.А. Ховрин вспоминал, что он – «хитрый и умный человек … после свержения самодержавия Вердеревский повел себя весьма осмотрительно. Он никогда не позволял себе резких выпадов против революции и демократии, избегал конфликтов с матросскими массами. В то же время стремился показать, что верой и правдой служит новому правительству»[523]. Когда же Н.В. Крыленко спросил у Н.А. Ховрина в первый день Всероссийского съезда военного флота, «как отнесутся матросы к тому, чтобы привлечь к работе адмирала Вердеревского, я ответил, что Вердеревский – человек знающий и очень опытный. Если он согласится сотрудничать с Советской властью, то лучшей кандидатуры, пожалуй, не сыскать. Тем более что с ним рядом будут работать наши товарищи, которые обеспечат правильную политическую линию. Если же он откажется, то можем выдвинуть кого-нибудь из своих. Дыбенко, например»[524]. Это предложение о сотрудничестве Д.Н. Вердеревскому было не последним. Между 16 и 25 марта 1918 г.[525] его посетил Ф.Ф. Раскольников, «настаивал» на принятии адмиралом командования Балтийским флотом. Д.Н. Вердеревский отказался и на следующий день в письме Е.А. Беренсу объяснял свой поступок тем, что «военное значение Балтийского флота, даже при условии вывода его из Гельсингфорса, равно нулю», что флот находится в «отчаянном стратегическом положении» и что политические страсти слишком разбушевались. Несмотря на свой отказ, он советовал Е.А. Беренсу вывести из Гельсингфорса хотя бы боевые суда и привлечь для разработки плана спасения флота капитанов 1 ранга А.М. Щастного, П.В. Вилькена 1-го, К.В. Шевелева 1-го и старшего лейтенанта Б. А. Сокольникова 1-го[526].
Д.Н. Вердеревский отказался от заманчивых предложений большевиков, но и в белом движении не участвовал. В мае 1918 г. Д.Н. Вердеревский уехал в эмиграцию, жил в Лондоне, занимаясь торгово-промышленной деятельностью. В 20-30-е гг. адмирал был видной фигурой в масонских кругах. Во время Второй мировой войны он негативно относился к фашистской Германии. После войны Д.Н. Вердеревский принял советское гражданство, стал одним из организаторов Союза советских граждан во Франции, входил в состав Ассоциации друзей Движения Сопротивления. Умер в Париже и был похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
Отношение к Д.Н. Вердеревскому позволяет сделать вывод о том, что даже бескомпромиссно настроенные матросы-большевики уже в первые дни после победы Октябрьской революции были готовы привлекать на свою сторону не просто военных специалистов, а даже лиц, занимавших высшие посты при свергнутом режиме. Что касается личности Д.Н. Вердеревского, то он, вступив на советскую службу, мог бы оказать определенное влияние на смягчение трений между офицерами и матросами во время перестройки флота осенью 1917-1918 гг., способствовать сохранению остатков боеспособности военно-морских сил. Очевидно, что его фигура на посту главы ведомства не могла бы вызвать такую «аллергию» у офицеров, как личность П.Е. Дыбенко. Полагаем, что отказ Д.Н. Вердеревского поступить на службу Советской власти был продиктован не принципиальным неприятием революции, а какими-то случайными соображениями, возможно, солидарностью с остальными членами последнего Временного правительства.
4 ноября 1917 г. выходит постановление СНК «О назначении М. Иванова товарищем морского министра с исполнением обязанностей председателя Верховной коллегии Морского министерства»[527]. Имеется в виду капитан 1 ранга М.В. Иванов (1875-1942), вскоре произведенный в контр-адмиралы. Участник обороны Порт-Артура, начальник Партии траления, удостоенный золотого оружия с надписью «За храбрость». В Первую мировую войну был командиром крейсера «Диана» (1915-1917), начальником 2-й бригады крейсеров (1917). Кстати, 2-я бригада крейсеров считалась более пробольшевистски настроенной, чем 1-я[528]. Впоследствии М.В. Иванов служил в РККФ, был инспектором морских сил ВЧК, после увольнения в отставку в 1924 г. служил в торговом флоте СССР капитаном ряда судов, консультантом в научно-исследовательских учреждениях. Умер в блокадном Ленинграде. Согласно семейной легенде, отец М.В. Иванова был незаконным сыном знаменитого вождя декабристского движения П.И. Пестеля[529].
Постановлением СНК, для того чтобы взять Морское министерство под контроль, 7 ноября 1917 г. была создана Верховная морская коллегия (ВМК), которая равнялась по своим правам Главнокомандующему флотом. Во главе ВМК встал П.Е. Дыбенко, в нее вошли капитан I ранга М.В. Иванов (управляющий Морским министерством) и В.В. Ковальский (черноморский матрос, делегат II Съезда Советов)[530]. Название нового органа не сразу стало устойчивым – вплоть до января 1918 г. он именовался то «Верховной коллегией Морского министерства», то «Военной коллегией управления Морским министерством», то «Военно-морской коллегией».
Возможно, что смысл назначения М.В. Иванова управляющим министерством заключался в попытке взять под контроль Морское министерство «изнутри», без формального введения в высшее руководство ведомства большевиков из числа матросов или штатских. Существование такого плана подтверждается и сравнительно длительными переговорами с Д.Н. Вердеревским о принятии им поста руководителя морского ведомства – впервые его кандидатура возникает еще 26 октября, и она продолжает обсуждаться, по меньшей мере, до 18 ноября (разговор Н.А. Ховрина с Н.В. Крыленко в первый день работы Всероссийского съезда военного флота). Этапом борьбы вокруг фигуры главы ведомства стало издание специального приказа об уходе со своего поста Д.Н. Вердеревского и новый приказ о вступлении в управление С.А. Кукеля, вышедший 11 ноября[531].
Если такой план и существовал, то он спустя некоторое время показал свою несостоятельность. Упорное неприятие предложений большевиков Д.Н. Вердеревским привело к необходимости принятия других мер по овладению аппаратом центральных флотских учреждений.
ВМК смогла подчинить себе центральный аппарат морского ведомства к 14 ноября 1917 г., что ознаменовалось началом нумерации приказов по флоту и морскому ведомству заново[532]. В приказе о вступлении в управление флотом Коллегии ее состав не совпадает с первоначальным. Вместо В.В. Ковальского в составе ВМК фигурирует начальник Военно-политического отдела (с декабря 1917 г. – Управления политической частью Морского министерства) и председатель Военно-морского революционного комитета машинный унтер-офицер большевик И. И. Вахрамеев. В тот же день были утверждены комиссары и их помощники при отделах Морского министерства[533], а при «Военной Коллегии управления Морским министерством» (как назвали в приказе Верховную морскую коллегию) был утвержден Военно-политический отдел в составе И. И. Вахрамеева (член РСДРП(б) с весны 1917 г.), К.Я. Зедина (член РСДРП с 1904 г., прапорщик по морской части), А.Г. Железнякова (матрос-анархист), а также Шерстобитова и Максимовича[534].
Последовал период калейдоскопических кадровых перетасовок, представление о которых дают первые приказы ВМК по флоту и морскому ведомству. Вполне естественным было увольнение в отставку прежних руководителей ведомства, которые оказывали сопротивление новым властям, и назначение новых на их место. 14 ноября полковник В.П. Лебедев[535] стал начальником Главного управления кораблестроения[536]. На следующий день, 15 ноября, был уволен «от службы контр-адмирал граф [А.П.] Капнист», последний дооктябрьский начальник МГШ. 16 ноября капитана 1 ранга Е.А. Беренса назначили временно исполняющим должность начальника штаба[537]. 17 ноября сменился целый ряд руководителей морского ведомства: вместо В.П. Лебедева начальником ГУК стал генерал-майор С. О. Барановский, а В.П. Лебедева откомандировали в распоряжение ВМК (на следующий день он стал начальником грузовых перевозок Балтийского моря[538]). Капитан 2 ранга В.Д. Яковлев был назначен начальником ГУЛИСО, главный инспектор морской строительной части статский советник Толмачев был заменен полковником Корпуса морской строительной части А. Л. Дубовым[539] (правда, 19 января 1918 г. издали еще один приказ об отстранении Толмачева от руководства Управлением морской строительной части[540], что может быть следствием вполне естественной неразберихи при смене власти). В тот же день, 17 ноября 1917 г., старшего лейтенанта С.Н. Унковского назначили генералом для поручений при морском министре[541], а уже через десять дней он стал временно исполняющим должность начальника походного штаба морского министра[542]. Надо сказать, что А. Л. Дубов был избран депутатом Кронштадтского совета военных депутатов еще весной 1917 г. По свидетельству Ф.Ф. Раскольникова, он «пользовался большим авторитетом и довольно часто выступал» в совете[543].
18 ноября популярный среди матросов вице-адмирал А.С. Максимов стал вторым помощником морского министра[544]. Андрей Семенович Максимов (1866-1951) прошел стандартный служебный путь русского морского офицера начала XX в. Он участвовал в подавлении боксерского восстания в Китае, в обороне Порт-Артура, причем после боя в Желтом море 28 июля 1904 г. проявил совершенно своевременную инициативу и прорвался в Киао-Чао на своем миноносце «Бесшумный», тем самым спас корабль от гибели или сдачи японцам при капитуляции Порт-Артура. После войны он командовал эсминцем, дивизионами миноносцев, крейсером «Громовой», бригадой крейсеров, бригадами линейных кораблей. В 1915 г. был исполняющим обязанности начальника Минной обороны Балтийского моря. После убийства адмирала А. И. Непенина во время
Февральской революции А. С. Максимов вступил в командование Балтийским флотом, как старший по чину, а затем был избран матросами командующим флотом. В начале апреля 1917 г. А. С. Максимов вызвал подозрения у А. И. Гучкова (военного и морского министра первого Временного правительства) в том, что он «стал на сторону матросни… в то время если бы мы его уволили, тогда мы опасались, что он поведет Балтийский флот на борьбу с Временным правительством, а так как мы на петербургский гарнизон рассчитывать не могли, то появление эскадры могло кончиться тем, чем это кончилось при большевиках»[545], то есть свержением Временного правительства. В конце концов, Временному правительству в начале июня 1917 г. удалось снять А. С. Максимова с поста командующего флотом. Действия части матросов после его смещения подтвердили подозрения Временного правительства. Матрос-большевик Н.А. Ховрин вспоминал, что А. С. Максимова «на кораблях уважали за человечное обращение с нижними чинами»[546]. «Иначе отнеслись к Вердеревскому матросы некоторых кораблей Гельсингфорсской базы. Так, когда на “Кречете” появился его контр-адмиральский флаг (Вердеревского. – К.Н.), команда линкора “Петропавловск” демонстративно подняла вице-адмиральский флаг Максимова. Матросы заявили, что Максимов избран всенародно и не может быть кем-либо сменен. Пришлось самому Максимову ехать на корабль, уговаривать моряков»[547]. Спустя несколько месяцев, уже в сентябре, А. С. Максимов был назначен на несамостоятельную должность начальника Морского штаба Верховного главнокомандующего. После Октября он сразу стал на сторону Советской власти и после недолгого пребывания помощником морского министра служил старшим инспектором Реввоенсовета Республики (1918), командовал Черноморским флотом (1920-1921), находился в распоряжении Военно-морской инспекции, состоял для особых поручений при командующем Морскими силами Республики. В 1923 г. А.С. Максимов командовал посыльным судном «Боровский» во время его перехода из Белого моря на Тихий океан. Для делающего первые шаги Красного флота этот поход был серьезным достижением. Вышел в отставку в 1927 г. Г. К. Граф в своих мемуарах с ненавистью пишет об А. С. Максимове и крайне низко оценивает его деловые качества[548]. С другой стороны, советский адмирал Ю. А. Пантелеев, ходивший в молодости на «Воровском» под командой А.С. Максимова, высоко отзывался о его профессиональных качествах[549]. Все мемуаристы как любопытную черту А.С. Максимова отмечали его неожиданный для человека с русским именем и фамилией финский акцент – Андрей Семенович родился и провел детство в Финляндии. Этим же объясняется и прозвище А.С. Максимова – «Пойка» – сынок, парень (используется как обращение)[550].
В ноябре 1917 г. последовали увольнения в отставку: контр-адмиралов Д.Н. Вердеревского и Б.П. Дудорова, капитанов 1 ранга С.А. Кукеля и В.Е. Егорьева, капитана 2 ранга В.В. Романова, действительного статского советника Зверева[551]. Они были уволены по причине отказа сотрудничать с Советской властью, однако само увольнение было оформлено по существовавшим правилам, «с мундиром и пенсией». Нами был обнаружен только один приказ ВМК об увольнении от службы в форме наказания – «О лишении чина и исключении навсегда из флота капитана 2 ранга Безкровного»[552]. Б. С. Безкровный, будучи военно-морским агентом в Дании, выполнял там функции руководителя русской морской разведки[553].
Далеко не всегда новой власти сразу удавалось провести свои решения. Фактически речь шла о том, что лишь те решения центра реализовывались на местах, которые удовлетворяли местные власти, и лишь в той степени, в которой они их удовлетворяли. Так, 2 декабря 1917 г. П.Е. Дыбенко пытался уволить контр-адмирала А.В. Развозова с поста командующего Балтийским флотом. П.Е. Дыбенко отдал соответствующее распоряжение в телеграмме, адресованной управляющему Морским министерством М.В. Иванову. Несмотря на распоряжение, А.В. Развозов не был уволен, а продолжал находиться на посту фактического командующего Балтийским флотом, до своего ареста 23 марта 1918 г.
С октября 1917 г. дело шло к отмене чинов и орденов, но награждение ими офицеров некоторое время продолжалось. Так, 22 ноября ВМК издала приказ «Об утверждении пожалованных орденов лейтенантам [Ф.Г.] Керну, [Б.В.] фон Брискорну и др.»[554], а спустя шесть дней вышел приказ «О приостановке производства и наград впредь до выработки положения о прохождении службы офицерами и чиновниками морского ведомства»[555].
После того как бразды правления ведомством перешли к ВМК, начинаются организационные преобразования. 29 ноября походный штаб морского министра был переименован в Канцелярию ВМК[556] с отделениями: Юридическое и общих дел; Законодательное и Кодификационное[557]. Правда, 21 декабря вышел приказ о переименовании Штаба ВМК в управление делами ВМК[558]. Следовательно, либо Канцелярия ВМК была переименована в Штаб ВМК между 29 ноября и 21 декабря, либо, что вероятнее, название Канцелярия ВМК не употреблялось, а это учреждение называлось Штабом ВМК, тем более что слово «штаб» звучало явно весомее, чем слово «канцелярия».
ВМРК продолжал формально оставаться высшим чрезвычайным органом управления флотом. 5 ноября произошла реорганизация комитета, с расширением его состава. Десять человек, первоначально входившие в ВМРК, составили его Коллегию. Члены комитета отныне были разделены на секции – военную, контрольно-техническую, хозяйственную, следственную, редакционную и личного состава. Важнейшей задачей ВМРК было не управлять морским ведомством, а обеспечивать мобилизацию матросов для решения конкретных задач. Например, 15 ноября СНК предписал ВМРК выделить десять «энергичных товарищей» в распоряжение комиссара Государственного банка В.В. Оболенского (Осинского) для «исполнения весьма ответственных поручений»[559].
ВМРК организовывал подготовку и проведение I Всероссийского съезда военного флота (проходил в столице 18-25 ноября 1917 г.). На съезде присутствовало 190 делегатов, в том числе 82 от Балтийского флота, 65 – от Черноморского, 28 – от флотилии Северного Ледовитого океана, 7 – от Каспийской и Урмийско-Ванской флотилий, 4 – от Сибирской флотилии, 3 – от Амурской и 1 – от Чудской флотилий[560]. В числе делегатов преобладали большевики (116 человек), что выразилось в выборе В. И. Ленина почетным председателем съезда. 22 ноября Владимир Ильич выступил перед моряками с речью, в которой обрисовал текущую политику СНК и ближайшие перспективы, выделив главные направления военной деятельности советского правительства – Финляндию и Украину. Его речь была опубликована через три дня в «Известиях ЦИК» в протокольной записи[561]. Днем раньше была опубликована в «Правде» резолюция съезда, направленная на поддержку Советской власти[562].
26 ноября, на Всероссийском съезде военного флота, ВМРК сложил свои полномочия[563]. Вместо него в качестве высшей власти на флоте был образован Законодательный совет морского ведомства (ЗСМВ), он же – Морская секция ВЦИК из 20 членов. Председателем ЗСМВ стал большевик
A. В. Баранов, позднее смененный В.Ф. Полухиным. На съезде реорганизовали ВМК – в ее состав избрали П.Е. Дыбенко, М.В. Иванова, контр-адмирала А.С. Максимова и только что произведенного в лейтенанты большевика Ф.Ф. Раскольникова. Именно в таком составе ВМК фигурирует в приказе по флоту и морскому ведомству, изданном 26 ноября (9 декабря)[564]. В то же время, в некоторых справочниках состав ВМК, избранный на съезде, дается в другом составе – П.Е. Дыбенко, М.В. Иванов, Ф.Ф. Раскольников, И.И. Вахрамеев и В.В. Ковальский[565]. Подпись B. В. Ковальского как члена ВМК была обнаружена нами под документом, датированным 2 декабря 1917 г.[566]
Интересно, что ко времени своего избрания в ВМК И. И. Вахрамеев был произведен в мичманы военного времени, а через неделю – в лейтенанты, Ф.Ф. Раскольников – из мичманов в лейтенанты, а М.В. Иванов – в контр-адмиралы[567]. Так что система чинопроизводства продолжала действовать, и высокопоставленные руководители морского ведомства быстро росли в чинах. Кроме того, съезд передал руководство всеми флотами и флотилиями соответствующим центральным комитетам (Центробалт и др.)[568] и образовал Верховную морскую следственную комиссию[569].
Несколько слов следует сказать о людях, входивших в состав ВМК. Федор Федорович Ильин (Раскольников) (1892-1939) – один из ярких революционных деятелей, даже по меркам той эпохи, богатой на выдающиеся личности[570]. Необычными были уже обстоятельства его рождения. Его отец, вдовый протодьякон Сергиевского собора всей артиллерии Ф. А. Петров вступил в гражданский брак с дочерью генерал-майора А.В. Ильиной (как священнослужитель, Ф. А. Петров не имел права венчаться вторично). Их сын, Ф.Ф. Ильин, числился внебрачным ребенком, так же как и его младший брат Александр, известный как советский дипломат под фамилией Ильин-Женевский. Федор Федорович окончил училище принца Ольденбургского в Санкт-Петербурге, затем поступил на экономическое отделение Политехнического института. Там он установил связь с подпольной социал-демократической организацией большевистского направления, в декабре 1910 г. вступил в РСДРП, с 1911 г. стал печататься в большевистской газете «Звезда», с 1912 г. – в «Правде», секретарем которой вскоре стал. С этого времени его псевдоним постепенно закрепляется и вытесняет настоящую фамилию. В 1912 г. Ф.Ф. Раскольникова арестовали и выслали заграницу. В начале 1913 г. он подпал под амнистию в связи с 300-летием дома Романовых и вернулся на родину[571]. В связи с болезнью летом 1913 г. получил годичную отсрочку от призыва на военную службу, продолжил работу в «Правде». Одновременно Федор Федорович поступил в Археологический институт – как сказали бы сейчас, учреждение последипломного образования. Ф.Ф. Раскольников отмечал в автобиографии, что он стоял на интернационалистических позициях, и с началом Первой мировой войны, чтобы по возможности уклониться от активной военной службы, поступил в Отдельные гардемаринские классы, на что имел право, числясь студентом Археологического института. Кстати, у Ф.Ф. Раскольникова был знаменитый предок-моряк по материнской линии – лейтенант Д.С. Ильин, который после Чесменского сражения в ночь на 26 июня 1770 г., командуя брандером, успешно поджег турецкий корабль, огонь с которого перекинулся на весь неприятельский флот.
Ф.Ф. Раскольников прошел основательную теоретическую и практическую подготовку, совершил два учебных плавания в Тихом океане – в мае-сентябре 1915 и 1916 гг. По словам матери Федора Федоровича, успехи ее сына были таковы, что командование ОГК ходатайствовало о выпуске его мичманом, а не подпоручиком по Адмиралтейству, на чем якобы настаивал Департамент полиции ввиду явной неблагонадежности Ф.Ф. Раскольникова[572]. Однако, Февральская революция превратила былую неблагонадежность в заслугу, и 25 марта 1917 г. в составе второго выпуска ОГК Ф.Ф. Раскольников получил чин мичмана[573].
После Февраля Ф.Ф. Раскольников отправился в Кронштадт по заданию Петроградского комитета РСДРП(б). Там он начал играть большую политическую роль, став фактическим лидером местной большевистской организации, заместителем председателя Кронштадтского совета и одним из руководителей «Военки» (Военной организации большевиков)[574]. Формально Ф.Ф. Раскольников был выбран командой учебного судна «Освободитель» (бывший корвет «Рында») на должность вахтенного начальника. Учитывая громадное стратегическое и политическое значение острова-крепости и его гарнизона, политический вес Ф.Ф. Раскольникова значительно превышал его служебный статус. В начале июля 1917 г. Федор Федорович оказался в тюрьме по обвинению в участии в антиправительственных выступлениях в Петрограде. В начале октября он был освобожден и принял участие в Октябрьском вооруженном восстании. После его победы Ф.Ф. Раскольников возглавил отряд моряков, с которым участвовал в отражении наступления войск Краснова—Керенского на Петроград, в установлении Советской власти в Москве и вскоре стал комиссаром МГШ и членом ВМК.
Впоследствии вехами биографии Ф.Ф. Раскольникова станет мандат депутата Учредительного собрания (именно он зачитывал декларацию об уходе с собрания большевистской фракции), пост члена Верховной морской коллегии, участие в потоплении части Черноморского флота в Новороссийске летом 1918 г., командование Волжской флотилией до прекращения навигации 1918 г., назначение членом Морского отдела РВСР. В декабре 1918 г., возглавив набег на Ревель, Ф.Ф. Раскольников попал в плен к англичанам вместе с экипажами двух эсминцев. Проделав вынужденное путешествие в Англию, в мае 1919 г. он был обменян на два десятка пленных английских офицеров. После освобождения вновь назначается командовать красными речными силами на Волге. Так началась самая успешная военная кампания Раскольникова – летом 1919 г. Волжская (позднее Астраханская и Каспийская) флотилия активно боролась с войсками Деникина, а в мае 1920 г. совершила очень удачный рейд на иранский порт Энзели, заставив отступить английские войска и захватив значительные трофеи. Результаты этой операции трудно переоценить, учитывая, что в Энзели были уведены белыми практически все нефтеналивные суда Каспийского моря, а их возвращение позволило наладить транспортировку нефти на Волгу и далее в центр европейской части страны. Ф.Ф. Раскольников стал кавалером ордена Красного Знамени[575].
Наряду с несомненными организаторскими, ораторскими, писательскими способностями, в характере Ф.Ф. Раскольникова присутствовала некоторая «хлестаковщина». В его мемуарах и литературных произведениях это качество проявилось в подчеркивании собственной значимости, в нарочитом выпячивании своей роли в исторических событиях, иногда в значительных отступлениях от истины.
Вместе с Федором Федоровичем в ОГК учился И. С. Исаков (1894-1967), позднее подчиненный Ф.Ф. Раскольникова по Каспийской флотилии и адмирал флота Советского Союза. Ведя речь о рейде на иранский порт Энзели, И.С. Исаков писал: «Его заслуг нельзя отрицать как в руководстве по проведению всей кампании 1920 года, так и при проведении заключительной операции. Но если оставить в стороне восторженные и немного экзальтированные донесения в Москву, то надо сказать, что позже в ответах и особенно в воспоминаниях он был очень нескромен и полностью извратил “авторство” Энзелийской операции. Серьезнейшее государственное решение, в принятии которого, как видно из документов, принимали участие тт. Склянский, Каменев, Чичерин и Нёмитц (то есть быть или не быть операции, высаживать ли десант на персидскую территорию или нет и т. д.), Раскольников приписал персонально только себе, скрыв от всех директивную телеграмму коморси Нёмитца, полученную в Баку еще 1 мая […] Раскольников воспользовался тем обстоятельством, что, по предложению наркоминдела Чичерина, комфлоту было приказано заявить персидским властям, что он действует по своему личному усмотрению, помимо Москвы. Но Раскольников пошел дальше и приписал себе не только инициативу в замысле и проведении операции, но и все действия флагманов, штаба и даже управления огнем отдельных кораблей»[576].
Мнение И. С. Исакова подтверждается тем, как описывал Ф.Ф. Раскольников свое участие в потоплении части Черноморского флота летом 1918 г. Он даже намекал на трусость И.И. Вахрамеева, Н.П. Глебова-Авилова и С. С. Данилова, пытавшихся ранее уговорить матросов потопить корабли: «Куда вы едете? – взволнованно, обращаясь ко мне, спросил рыжеусый Вахрамеев. – Вас на вокзале ждут и обязательно расстреляют. Нас ловили по всему городу, мы едва убежали»[577]. Автор приписал успех потопления флота исключительно самому себе. Однако Ф.Ф. Раскольников «забыл» отметить, что его предшественникам пришлось иметь дело со всеми кораблями, пришедшими в Новороссийск, тогда как к моменту его приезда в город категорически не желавшие топить корабли команды уже увели их обратно в Севастополь, и на долю Ф.Ф. Раскольникова осталась значительно более легкая задача агитации среди сочувствовавших Советской власти или нейтральных моряков.
[521] Ховрин Н.А. Балтийцы идут на штурм! С. 158-162.
[522] Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника. М., 1974. T. 5. Октябрь 1917 – июль 1918. С. 11.
[523] Ховрин Н. А. Балтийцы идут на штурм! С. 95.
[524] Там же. С. 156-157.
[525] Письмо Д. Н. Вердеревского Е.А. Беренсу не датировано. Датировка дается по соседним документам (РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 32. Л. 2-8).
[526] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 32. Л. 5-6 об.
[527] Постановление о назначении М. Иванова товарищем морского министра с исполнением обязанностей председателя Верховной коллегии Морского министерства. 4 (17) ноября //Декреты Советской власти. T. 1. 25 октября 1917 г. – 16 марта 1918 г. М., 1957. С. 581.
[528] Ховрин Н. А. Балтийцы идут на штурм! С. 99.
[529] Бережной А. Легенда или семейное родство советского адмирала // Факел-1989. Историко-революционный альманах. М., 1989.
[530] Великая Октябрьская Социалистическая революция: Энциклопедия. С. 78; РГА ВМФ. Ф. р-5. Предисловие к описи.
[531] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 157. Л. 76.
[532] Там же. Приказ по флоту и морскому ведомству № 1.
[533] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 157. Л. 79. Приказ по флоту и морскому ведомству № 2.
[534] Там же. Приказ по флоту и морскому ведомству № 3.
[535] Корабельного инженера полковника В.П. Лебедева не следует путать с исполнявшим обязанности управляющего Морским министерством летом 1917 г. эсером лейтенантом В. Лебедевым.
[536] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 157. Л. 79. Приказ по флоту и морскому ведомству № 3.
[537] Там же. Приказы по флоту и морскому ведомству № 6 от 15 ноября и № 7 от 16 ноября.
[538] Там же. Л. 80 об. Приказы по флоту и морскому ведомству № 6 от 15 ноября и № 21 от 18 ноября.
[539] Там же. Л. 79. Приказы по флоту и морскому ведомству № 14-19 от 17 ноября.
[540] Там же. Л. 98 об. Приказ по флоту и морскому ведомству № 54 от 19 января.
[541] Там же. Л. 79. Приказ по флоту и морскому ведомству № 19 от 17 ноября.
[542] Там же. Л. 84. Приказ по флоту и морскому ведомству № 70 от 27 ноября.
[543] Раскольников Ф.Ф. Кронштадт и Питер в 1917 году. М., 1990. С. 52.
[544] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 157. Л. 80 об. Приказ по флоту и морскому ведомству № 22.
[545] Александр Иванович Гучков рассказывает // Вопросы истории. 1991. №9-10. С. 190.
[546] Ховрин Н. А. Балтийцы идут на штурм! С. 62.
[547] Там же. С. 96.
[548] Граф Г. К. На «Новике». Балтийский флот в войну и революцию. СПб., 1997. С. 261-262 и др.
[549] Пантелеев Ю. А. Полвека на флоте. М., 1974. С. 54-55.
[550] Раскольников Ф. Ф. Мои записки // Федор Раскольников о времени и о себе: воспоминания, письма, документы / Сост. И.П. Коссаковский. Л., 1989. С. 521.
[551] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 157. Л. 80 об. Приказ по флоту и морскому ведомству № 24 от 22 ноября 1917 г.
[552] Там же. Л. 86. Приказ по флоту и морскому ведомству № 101 от 12 декабря 1917 г.
[553] РГА ВМФ. Ф. 418. Оп. 2. Д. 117. Л. 28-31.
[554] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 157. Л. 80 об. Приказ по флоту и морскому ведомству № 27.
[555] Там же. Л. 81 об. Приказ по флоту и морскому ведомству № 41 от 28 ноября.
[556] Там же. Л. 83. Приказ по флоту и морскому ведомству № 62 от 29 ноября 1917 г.
[557] Систематический сборник постановлений по НКМД. Библиотека РГА ВМФ.
[558] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 157. Л. 89 об. Приказ по флоту и морскому ведомству № 151 от 21 декабря 1917 г.
[559] Предписание Военно-морскому революционному комитету предоставить в распоряжение комиссара Государственного банка 10 человек для выполнения ответственных поручений. 15 (28) ноября//Декреты Советской власти. T. 1.25 октября 1917 г. – 16 марта 1918 г. М., 1957. С. 541.
[560] Великая Октябрьская Социалистическая революция: Энциклопедия. С. 103; Аммон Г. А. Морские памятные даты. С. 202-203.
[561] Ленин В. И. Речь на Первом всероссийском съезде военного флота 22 ноября (5 декабря) 1917 г. Протокольная запись // Ленин В. И. ПСС. T. 35. С. 112-118.
[562] Правда. 1917. 24 ноября.
[563] Боевой путь Советского Военно-Морского Флота / Сост. В.И. Ачкасов, А.В. Басов, А.И. Сумин и др. М., 1988. С. 49.
[564] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 157. Л. 81. Приказ по флоту и морскому ведомству № 37; Гражданская война и военная интервенция в СССР: Энциклопедия. М., 1983. С. 91.
[565] Аммон Г. А. Морские памятные даты. С. 200-206.
[566] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 210. Л. 14.
[567] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 157. Л. 80 об. (Приказ по флоту и морскому ведомству № 27 от 22 ноября 1917 г.); Л. 81 об. (Приказ по флоту и морскому ведомству № 35 от 21 ноября 1917 г.); Л. 81, 81 об. (Приказы по флоту и морскому ведомству № 33 от 23 ноября 1917 г. и № 35 от 21 ноября 1917 г.).
[568] Аммон Г. А. Морские памятные даты. С. 200-206.
[569] РГА ВМФ. Ф. р-5. Оп. 1. Д. 258. Л. 13-15.
[570] Подробнее см.: Назаренко К.Б. «Первый лорд большевистского адмиралтейства»: Судьба Ф.Ф. Раскольникова // Вестник филиала Северо-Западной академии государственной службы в г. Выборге (научные труды и материалы). Выборг, 2010. С. 213-225.
[571] Деятели СССР и революционного движения в России: Энциклопедический словарь Гранат. М., 1989. С. 618-620.
[572] Поликарпов В. Голос бойца ленинской гвардии революции // Раскольников Ф.Ф. Кронштадт и Питер в 1917 году. С. 19.
[573] Список старшинства офицерских чинов флота и морского ведомства. Ч. 1. Пг., 1917. С. 77.
[574] Петербургский комитет РСДРП(б) в 1917 г.: Протоколы и материалы заседаний. СПб., 2003. С. 163.
[575] Сборник лиц, награжденных орденом Красного Знамени и Почетным революционным оружием. М., 1926. С. 204.
[576] Исаков И. С. Каспий, 1920. М., 1973. С. 299.
[577] Раскольников Ф. Ф. Гибель Черноморского флота // Федор Раскольников о времени и о себе: воспоминания, письма, документы. С. 360.