Впоследствии профессор Императорского Санкт-Петербургского университета Н. П. Щеглов предпримет издание «Указателя открытий по физике, химии, естественной истории и технологии» (1824–1831), который также с полным основанием может быть отнесен к технологическим журналам. Такой же характер имели и московские журналы, издаваемые адъюнктом университета П. М. Дружининым: «Журнал полезных изобретений» (1806) и продолжившее его «Повременное издание о полезных изобретениях» (1807–1810).
Этот ряд изданий, предназначенных для специалистов, дополняют журналы, занимавшиеся популяризацией технологических знаний среди широкого круга читателей. В их числе московские журналы «Экономический и технологический магазин» (18141815), а также «Новый магазин естественной истории, физики, химии и сведений экономических» (1820–1830), издававшийся профессором Московского университета И. А. Двигубским. Как правило, экономические журналы носили популярный характер и ориентировались на универсальную аудиторию.
Приведенные названия отнюдь не исчерпывают весь перечень изданий экономического характера, ориентированных на практическую деятельность. К ним необходимо отнести и официальную газету «Санкт-Петербургские коммерческие ведомости» (18021810), которая в 1811 г. была объединена с «Северной почтой», а с 1825 г. переименована в «Коммерческую газету», и «Санкт-Петербургский прейскурант» (1806–1857), издававшийся в виде торговых бюллетеней сначала Коммерц-коллегией, а после ее упразднения – Министерством финансов.
К теоретической разработке вопросов экономики наиболее часто обращались «Статистический журнал» (1806–1808), выходивший в Петербурге под редакцией профессора университета К. Ф. Германа, основателя в России статистики как науки; «Санкт-Петербургский журнал» (1804–1809), издававшийся Министерством внутренних дел и, не будучи чисто экономическим изданием, значительное место уделявший экономическим теориям, особенно идеям Адама Смита; «Северная почта, или Новая Санкт-Петербургская газета» (1809–1819), издававшаяся при почтовом департаменте Министерства внутренних дел под редакцией товарища министра внутренних дел О. П. Козодавлева, ставшего вскоре министром. В газетах, как и в журналах, стали заводить отделы, публиковавшие информацию о научных открытиях, экспедициях, о природных явлениях, изобретениях. Научные отделы стали неотъемлемой частью журналов общего характера.
В первой половине ХIХ в. творили такие известные ученые, как М. В. Остроградский, В. Я. Буняковский (в их исследованиях получили развитие математическая физика, теория чисел и теория вероятностей), физики Э. Х. Ленц (исследования в области электромагнитных явлений), Б. С. Якоби (в 1837 г. телеграфный аппарат конструкции Якоби был установлен на первой подземной кабельной линии и соединил Петербург с Царским Селом; мировую известность принесло Б. С. Якоби изобретение гальванопластики), химик А. А. Воскресенский, учениками которого были Д. И. Менделеев, А. Н. Бекетов. Для возрождения былой славы Медико-хирургической академии, пришедшей в 1820-е годы в упадок из-за финансовых трудностей, многое сделал выдающийся хирург и ученый Н. И. Пирогов, по предложению которого здесь была основана кафедра госпитальной хирургии. Пирогов разработал научные основы военно-полевой хирургии, впервые в истории применил на поле боя наркоз, широко использовал гипсовые повязки.
В развитии науки в этот период значительную роль играют профессора Московского университета, одним из которых был ученый и просветитель К. Ф. Рулье, создавший учение о развитии органического мира и заложивший основы экологии и основал «первую в мировой науке додарвиновского времени школу биологов-эволюционистов».
Наука развивается, усложняется ее система, дифференцируются научные направления, а значит, и формы ее популяризации становятся разнообразнее. Для распространения сведений об отечественных и зарубежных достижениях издавались «записки» многочисленных научных обществ, получивших большое распространение в этот период (Вольного экономического, Минералогического, Горного и др.). Хотя все они, как правило, носили специальный характер, все же подобные издания были попыткой к более широкому распространению научного знания, обмену научной информацией.
Необходимо учитывать и другую, весьма существенную, сторону вопроса. Цензурным уставом 1828 г. не разрешалось писать о политике и о «современных правительственных мерах», что привело к тому, как отмечает В. Г. Березина,[92] что в журналистике второй четверти ХIХ в. преобладали не общественные, а научно-литературные интересы. Правительством учреждаются «Ученые записки Московского университета» (1833), «Журнал Министерства народного просвещения» (1834); специальная периодика: «Журнал мануфактур и торговли» (1825–1860), «Журнал Министерства путей сообщения» (1826–1917), «Журнал Министерства внутренних дел» (1829–1861) и ряд других изданий.
Однако и частные журналы писали о науке. Отдел науки и искусства занимает центральное место в «Московском телеграфе» (1825–1834) Н. А. Полевого. Издатель стремился к сближению науки с жизнью, печатал обозрения новейших открытий. Основным источником идей «Московского телеграфа» был французский журнал Revue Encyclopedique («Энциклопедическое обозрение»). Статьи из него тщательно отбирались и комментировались. История, археология, география, статистика, естественные и точные науки, философия, эстетика, пристальное внимание к политической экономии. Большим разнообразием тем журнал выделялся среди других изданий, которые, в отличие от «Московского телеграфа», просуществовали очень недолго и не сыграли существенной роли в истории русской печати. Отвлеченно-теоретических характер носили статьи профессора Московского университета М. Г. Павлова в журнале «Атеней», издававшемся им в 1829–1830 гг. Научный отдел «Московского вестника» (1827–1830) наполнял этот журнал статьями по философии, эстетике, теории и истории изящных искусств, однако язык их был труден и сух, стиль изложения не подходил для научно-литературного журнала. Всего два раза (в 1832 г.) вышел журнал наук и искусств И. В. Киреевского «Европеец».
Большего внимания заслуживает журнал Н. И. Надеждина «Телескоп», который (с приложением «Молва») выходил в Москве с 1831 по 1836 г. Он принадлежал к числу ведущих журналов 1830-х годов и получил высокую оценку со стороны современников, в том числе таких видных критиков, как В. Г. Белинский и Н. Г. Чернышевский. «Телескоп» известен как журнал литературный, историко-философский, как орган передовой критики. Однако большое число статей по естествознанию позволяет говорить и о вкладе журнала в популяризацию научных знаний. Количество статей по истории, философии и естествознанию очень значительно: например, вопросам естествознания было посвящено 56 материалов, причем русским авторам принадлежит 39 статей и 8 небольших заметок, а иностранцам (включая переводы) – всего 9.
Такое число статей по естествознанию не было напечатано ни в одном из общих журналов того времени – ни в «Московском телеграфе», ни в «Атенее». В «Телескопе» публиковались М. Г. Павлов (бывший издатель «Атенея»), натурфилософ Д. М. Велланский, профессора Московского университета зоолог А. Л. Ловецкий, астроном Д. М. Перевощиков, медик и химик А. А. Иовский. Много статей в журнале посвящено работам западных ученых – Х. Г. Эренберга, Ж. Л. Кювье, Д. Д. Одюбона. «Телескоп» был также одним из первых научных полемических органов. Он полемизировал не только с отдельными лицами, но и с различными периодическими изданиями (полемика с известным физиком Э. Х. Ленцем и газетой «Северная пчела» по поводу статей М. Г. Павлова и др.).
В первой половине ХIХ в. научно-популярная журналистика существовала в виде отделов частных журналов, статей отдельных ученых. Казенные издания постепенно перестают играть в ней сколько-нибудь существенную роль, частные же пока не формируют самостоятельного типа научно-популярного журнала, не вносят изменений в язык и стиль материалов на научные темы – напротив, он даже усложняется, поскольку господствовавшая философская тематика статей требовала, как казалось авторам, особенной глубины и изощренности в изложении. Немаловажную роль играл и тот круг читателей, на который были рассчитаны эти публикации, – в подавляющем большинстве очень узкий, наиболее образованный. В то же время большое значение придается и сообщениям о новейших достижениях науки и техники, утверждается такой жанр, как информационная научная заметка, которая становится непременной частью традиционного отдела «Смесь». Но научно-популярной литературы в это время издается очень мало. В 1836 г. В. Г. Белинский с горечью писал: «У нас есть ученые, именами которых мы по справедливости гордимся, у нас есть несколько ученых сочинений, которых достоинство не подлежит никакому сомнению, но у нас все-таки нет ни ученых книг, ни книг для общего чтения с целью самообразования»[93]. Подлинного расцвета научная популяризация в России достигнет лишь во второй половине ХIХ в., особенно в 1860–1870-х годах.
С 1840-х годов начинают распространяться материалистические философские взгляды В. Г. Белинского и А. И. Герцена. Свое дальнейшее развитие они получили в работах Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева. В статье «Взгляд на русскую литературу 1846 года» Белинский, высоко оценивая перевод книги А. Ф. Гумбольдта «Космос», писал, что «пара научно-популярных статей об этом произведении» дала бы больше пользы широким массам читателей, чем самый хороший перевод.
Образец яркого публицистического суждения о единстве философии и естествознания – «Письма об изучении природы» А. И. Герцена – адресован русским просветителям. И в последующих своих работах, выступая в качестве популяризатора, Герцен обращался не только к образованной части русского общества, но и к только вступающим в жизнь и науку. Его «Опыт бесед с молодыми людьми» (1858) и «Разговор с детьми» (1859) популярно объясняют возникновение Солнечной системы, происхождение религии, критикуют суеверие.
Вторая половина ХIХ в. отмечена в истории России очень быстрым развитием капитализма. После падения крепостного права новый способ производства интенсивно утверждался в промышленности, где мануфактура стремительно перерастала в фабрику. Внедрение капитализма в экономику России привело к глубоким сдвигам в области науки. Характерной чертой развития науки в условиях пореформенной России стало сближение научных исследований с практикой, потребностями промышленности и сельского хозяйства, запросами технологии производства. Кроме того, на науку рассматриваемого периода благотворно влияла особая атмосфера общественного подъема 1860-х годов, наложившая характерный отпечаток на духовный облик целого поколения русских ученых. По мнению К. А. Тимирязева, климат эпохи оказывал иногда решающее воздействие на творчество: «Кто поручится, что, не пробудись наше общество… к новой кипучей деятельности, может быть, Менделеев и Циолковский скоротали бы свой век учителями в Симферополе и Ярославле, правовед Ковалевский был бы прокурором, юнкер Бекетов – эскадронным командиром, а сапер Сеченов рыл бы окопы по всем правилам своего искусства»[94].
Российская наука достигла высокого уровня во многих отраслях знания. Лингвист В. И. Даль, «отец русской авиации» Н. Е. Жуковский, математик С. В. Ковалевская, физик А. Г. Столетов – вот далеко не полный перечень имен, ставших всемирно известными.
С распространением научных знаний в широких слоях населения русские демократы связывали развитие общественного прогресса. Так, по причине глубокой убежденности в том, что «основная сила прогресса – наука», Н. Г. Чернышевский горячо ратует за широкое использование результатов научных открытий в производстве, ставит в прямую зависимость количество научных знаний и их пропаганду с техническими достижениями производства. «Успехи прогресса, – пишет он, – соразмерны степени совершенства и степени распространения знаний».
Подробный анализ взглядов русских революционеров-демократов на популяризацию науки заслуживает отдельного исследования. Мы же остановимся на вопросе научной популяризации Д. И. Писаревым, поскольку он, в частности, в своей статье «Реалисты» (1864) наиболее подробно рассматривает эту тему, концентрирует как собственные идеи, так и идеи своих учителей.
Писарев считал науку основной движущей силой развития общества, пробуждения и развития самосознания народных масс. Поэтому он придавал ее популяризации такое большое значение. «Можно сказать без малейшего преувеличения, – писал он, – что популяризирование науки составляет самую важную, всемирную задачу нашего века. Хороший популяризатор, особенно у нас в России, может принести обществу гораздо больше пользы, чем даровитый исследователь».[95] При всей крайности этого суждения оно оправданно именно заботой об общем подъеме культуры и просвещения народных масс.
Писарев формулирует основные принципы популяризации, которые актуальны и поныне. Он рассматривает популяризацию как синтез науки и искусства, в котором искусство дает такое могущество науке, которое она не могла бы обрести только своими средствами. Популяризатор в своем труде, в отличие от ученого, не может допускать в расчете на то, что все и так понятно, скороговорки в изложении научных проблем, кажущихся для ученого ясными и тривиальными. Он должен, по мнению публициста, последовательно вести читателя от одного положения к другому, заботиться о связи этих положений, о «мостиках» между ними. «Популярное изложение должно тщательно избегать всякой отвлеченности. Каждое общее положение должно быть подтверждено обязательными фактами и пояснено частными примерами»[96]. Автор должен сам ставить вопросы, которые могут возникнуть у читателя, и, предвидя возражения читателя, заранее отвечать на них.
Огромное значение Писарев придавал стилю научно-популярной литературы – простоте, ясности и изяществу выражения мысли. В то же время он выступал против бездумной погони популяризатора за шуткой и смехом ради шутки и смеха, а не ради более ясного и доступного выражения научной идеи. «Шути, но так, чтобы каждая твоя шутка была строго рассчитана и чтобы совокупность твоих шуток выражала всю научную идею, которую ты хочешь провести в сознание твоих читателей, всю, как есть, без искажений и утаек»[97]. В противном случае, по мнению критика, популяризатор приносит вред, опошляя и искажая неуместным юмором серьезность научной мысли.
Из всех отраслей научного знания, которые могут стать объектом популяризации, на первое место Писарев ставит фундаментальные естественные науки – астрономию, физику, химию, ботанику, зоологию, географию и геологию, однако это не означает, что он недооценивал общественные науки: «…естественные науки, при всем своем великом значении, не исчерпывают собою всего круга предметов, о которых человеку необходимо составить себе понятие. Человек должен знать человека и общество»[98].
Пробуждение интереса к естественным наукам в 1860-е годы не было случайным. Его подготовили отмена крепостного права, тесно связанная с развитием промышленного капитала, и усиленный рост промышленности, торговли, железнодорожного строительства. Развитие отечественной науки, выход на общественную арену разночинцев во многом способствовали этому процессу. Писатель Д. Н. Мамин-Сибиряк вспоминает, что «60-е годы были отмечены даже в самой глухой провинции громадным наплывом новой научно-популярной книги. Это было яркое знамение времени. <…> Это была наивная и счастливая вера в ту науку, которая должна была объяснить все и всему научить»[99].
В этот период начинают свою просветительскую деятельность такие великие русские ученые, как И. М. Сеченов, И. И. Мечников, Д. И. Менделеев. Все более широкое распространение получает пропаганда научных знаний на страницах энциклопедических журналов.
В конце 1850-х – начале 1860-х годов развивается традиционный для русской журналистики тип энциклопедического научно-популярного журнала, и в этом смысле «Общезанимательный вестник» (Санкт-Петербург, 1857–1858) является достаточно характерным изданием конца 1850-х годов.
«Общезанимательный вестник» (редактор – В. В. Рюмин) имел подзаголовок «Журнал литературы, наук, искусств, промышленности и общежития». Такая широта охвата различных тем несет в себе опасность «альманашности», смешивания совершенно различных по характеру материалов. В первых номерах журнала так оно и было. Однако вскоре он уже состоит преимущественно из материалов, довольно глубоко раскрывающих вопросы общественных и естественных наук. Так, например, статья В. П. Попова «Характеристика Грановского как историка» посвящена развитию истории как науки, с античности до середины ХIХ в.; тщательно анализирует различные направления и исторические школы (Т. Б. Маколея, Г. Тьерри, Ф. Гизо, Б. Г. Нибура, Л. Ранке). В разделе «Физиология» помещена переводная статья «Быстрота мысли» за подписью Уэ.
С третьего номера «Общезанимательный вестник» вводит новые разделы, которые становятся постоянными: «Технология», «Наука в семейном кругу», «Хозяйство и домоводство», «Общеполезные сведения». Расширяются разделы «Землеведение» и «Естествоведение», почти до минимума сводятся «Беллетристика» и «Поэзия», то есть журнал получает форму научно-популярного издания. Характерной чертой становится обилие рисунков и чертежей, иллюстрирующих и поясняющих материалы.
Постоянным автором «Общезанимательного вестника» был известный журналист Г. Е. Благосветлов, часто выступавший на его страницах с критическими обзорами и рецензиями. Статьи Благосветлова несли тот публицистический запал, которой порой не хватало журналу. Так, отзыв на публикацию «Записок Вильбуа», помещенный им в № 4 за 1858 год, представляет собой яркую публицистическую статью о задачах исторической науки, ее гражданственности, о ее прошлом и современном состоянии. Таковы по глубине материала и яркости изложения и остальные публикации Благосветлова («Современное направление русской литературы» (№ 1 за 1857 г.), «Последняя комедия Эмиля Ожье» (№ 9 за 1858 г.) и др.).
Количество статей, посвященных общественным и естественным наукам, в издании почти одинаково; журнал носил, как было уже сказано, характер энциклопедический, следуя в этом традициям первых русских научно-популярных изданий. Однако характер публикаций несколько меняется – от описательности к анализу. Кроме того, несомненной заслугой издания являются находки в форме подачи материала. В качестве иллюстративного материала широко применяются не только рисунки, но и чертежи и схемы. Тот или иной вопрос подается иногда в форме разговора или диалога (например, «Об открытии зрительных труб и телескопов»). Простое и доступное изложение сочетается с глубокими теоретическими выкладками.
Несмотря на то что журнал просуществовал недолго (в 1857 г. вышло 20 номеров, в 1858-м – 13), он внес заметный вклад в развитие русской научно-популярной журналистики.
[92] Березина В. Г. Русская журналистика второй четверти XIX века. Л., 1965. С. 4–7.
[93] Белинский В. Г. Полное собрание сочинений: в 13 т. Т. 2. М.: Изд-во АН СССР, 1955. С. 69.
[94] Тимирязев К. А. Сочинения: в 10 т. Т. 8. М., 1939. С. 144.
[95] Писарев Д. И. Сочинения: в 4 т. Т. 3. М., 1956. С. 129.
[96] Там же. С. 134.
[97] Там же. С. 133.
[98] Там же. С. 138.
[99] Мамин-Сибиряк Д. И. Из далекого прошлого. М., 1902. С. 207–209.