– Вы со мной поразительно откровенны, мистрис Браун.
– Потому что прошу вашей помощи для отца. Тайны не помогут решить его проблему. Эта фабрика для него всё. Что мне сделать, чтобы вас нанять?
– Ваш платок.
– Простите?
– Позвольте ваш кружевной платок, и считайте, что мы договорились.
* * *
Винс торопливо шёл по ночному Гласстону, закутавшись в мешковатую куртку с поднятым воротником. Фонарные огни Центральной улицы сияли ярко и разгоняли тени. Но темнота всегда была Винсу другом… как и задние двери. В темноте творились тайны, и задние двери становились их проводником.
Пара тонких проволок, и механизм щёлкнул. Но Винс не распахнул дверь. Он внимательно осмотрел замок и, подумав, оставил у замочной скважины пару царапин. «Нужно исполнять как следует», – подумал он и спустился внутрь, в подвальное помещение.
Огромные печатные станки встретили его спящей тишиной. На них закончили печатать свежий тираж всего пару часов назад, и ранним утром сюда слетятся стайки мальчишек-продавцов, чтобы взять по пачке газет.
Нужно торопиться.
Винс щёлкнул выключателем, и типографская мастерская приобрела приветливый вид. Исчезли зловещие тени машин. Ещё одно движение – и запыхтел паровой двигатель, оживляя оборудование. Винс сел перед прибором, похожим на печатную машинку, и принялся за дело. Текст уже был у него на руках и быстро приобретал объём в оттисках.
Ещё один рычаг, и ротационный пресс заворочался под действием пара. С шумом завертелись колёса и валики. Печатные формы легли во внешний цилиндр и прокатились по чернильным брускам. Рулон бумаги медленно завертелся, разматывая её под прессом.
Когда со станка сошёл первый пахнущий краской номер газеты, Винс удовлетворённо хмыкнул. Завтра будет интересно.
Глава 4. Начало расследования
Утро Вильямсона началось с гостей. Джордж Бонс, владелец нескольких элитных пабов и нашумевшего в светском обществе «Клуба привидений», с радостью принял приглашение вместе позавтракать и обсудить новости Гласстона, а потому ровно в восемь часов утра уже сидел за накрытым столом в доме Вильямсона.
Грегор выбрал именно Бонса, потому что большую часть времени тот всегда говорил о себе и своем клубе, не интересуясь делами собеседника. Прекрасный спутник, когда нужно поддерживать светские встречи, не боясь затронуть в разговоре нежелательные темы. И всё же взрыв нового цеха был настолько громкой новостью, что даже Бонс не преминул его припомнить:
– Не поверите, мистер Вильямсон, но в моём клубе уверены, что тут не обошлось без нечистой силы, – говорил он, энергично жестикулируя с вилкой в руке. – Посудите сами, в здании никого не было, но кто-то же должен был поджечь фитиль. Полиция не нашла никаких улик, но ведь люди оставляют улики, если только они не призраки. Я, право, не вижу другого объяснения!
– Я считаю, что члены вашего клуба говорят глупости, мистер Бонс. Все преступники более чем материальны и скоро отправятся под суд, – скучающе ответил Вильямсон.
– К слову о суде. По пути к вам я встретил мистера Смита. Ваш нотариус был чем-то расстроен и даже зол! Надеюсь, в ваших делах всё благополучно, мистер Вильямсон?
Хозяин дома только отмахнулся:
– Мистер Смит недоволен, что его иск от моего имени остался невостребованным. Мы со Стонбаем прекрасно уладили все дела миром, Уолтер Смит же, как известно, любит войну.
– Да, он большой игрок и не любит тратить силы зря! Признаться, я нахожу эту его черту интересной.
Восклицание Бонса прервало вежливое покашливание вошедшего слуги.
– Сэр, к вам гость.
Бонс обрадовался и заинтересованно заглянул в дверной проём. Хозяин дома же уставился на слугу в замешательстве. Разве Вильямсон звал ещё кого-то? Или Смит решил вернуться и в очередной раз высказать своё пустое недовольство? И тут Вильямсон понял – за миг до того, как «гость» появился перед ним, не дожидаясь приглашения войти.
Эдельхейт, этот напыщенный индюк, стоял на пороге столовой Вильямсона в светлом старомодном костюме и широко улыбался. Вильямсон был уверен, что тот не придёт, а потому пригласил на это же время и мистера Бонса. Письмо секретаря было чистой формальностью, после которой весь свет Гласстона узнал бы, насколько некультурен человек по имени Гай Эдельхейт. Узнал бы от мистера Бонса, разумеется.
Но всё же Эдельхейт пришёл и как ни в чём не бывало пожелал господам доброго утра. Вильямсону, как радушному хозяину, пришлось пригласить гостя присоединиться к завтраку двух господ.
Эдельхейт ел до раздражения медленно и степенно. Долго нарезал жареный бекон, выкладывал на тарталетку икру. Поддевал ломтики омлета с сыром. Отламывал вилкой крошечные кусочки лимонного пирога и пил чай, оттопырив мизинец. Бонс всё это время не переставал громко разговаривать, но Вильямсон уже не слушал его. Всё его внимание и раздражение было сосредоточено на другом человеке.
Когда гость соизволил закончить трапезу, Вильямсон, ценивший своё время, наконец спросил: