Я смотрел в ее невероятные глаза и видел в них воду. Тихую гавань. Глубину и темноту озера. Бушующий океан.
Он затягивал меня, не оставляя никакого шанса на спасение. Но я и не хотел этого спасения. Я хотел утонуть, я хотел расствориться в ее благости, умереть от ее гнева, стать частью ее спокойствия.
Я сам не заметил, как разговор перешёл на старую легенду, ту самую, с которой началось возвышение нашего клана и исчезновение кицуне. Незнакомка, которая так и не удостоила меня чести сообщить своё имя, была не только красива и умна, но и прекрасной слушательницей, настолько, что меня даже подмывало предложить ей напиток или еду. Но я прекрасно понимал, что это было бы низким оскорблением. Она явно заслуживала намного большего. Вот только вряд ли я смог бы ей это предложить. Да, я не был женат, и мне очень повезло, что мой отец долго и тяжело болел, а потому не успел подобрать мне подходящую невесту. Но всем известно, что позиция главы клана — это не только власть, это намного больше ответственности и обязанностей, которые сковывают хуже цепей на руках и ногах.
Вряд ли незнакомка, какой бы красивой она ни была и какой бы магией ни обладала, смогла бы стать мне достойной партией.
Именно поэтому я с каким-то особым отчаянием принялся рассказывать настоящую правду о том, что произошло много столетий назад на этом самом месте.
О том, что мой предок был помолвлен с другой девушкой по приказу семьи, но окончательно потерял голову из-за рыжей лисицы с семью хвостами. О том, что они договорились вместе сбежать, презирая все обещания, которые дали своим семьям, но их настигли, стоило им только покинуть лодку, и по приказу невесты кицуне убили прямо на месте, запятнав её невинной кровью эту землю. И о чуде, когда её израненное тело вместо того, чтобы отдать последнее дыхание, превратилось в артефакт, который до сих пор хранится в моей семье.
Тяжкий правдивый рассказ лился из меня рекой, словно слова, произнесённые вслух, омывали застревшие раны, принося облегчение и избавляя от боли, о которой он ранее даже не знал и мог только догадываться.
— Но почему же тогда все знают совсем другую историю? — совершенно искренне удивилась девушка, а я только склонил голову и усмехнулся.
— Потому что, как и в любой романтичной истории, главное не то, что произошло, а то, что было дальше! После смерти мой далёкий предок был настолько сломлен, что не смог сопротивляться воле своих родителей и женился на своей невесте, на той самой, что убила его любимую. Словно в насмешку и напоминание о тех событиях были построены этот дом и этот сад, которые должны были напоминать главе клана о той, которую он никогда не сможет обнять, а невеста, став хозяйкой, распустила совсем другую историю, ту, которая скрывала правду и только возвышала род, обеляя её поступки.
Я заметил, как девушка передёрнула плечами, но не мог её за это осуждать. Это была естественная реакция любого, кто услышал бы что-то подобное.
Саине Мизу
От слов Лорена Штрауса я вспыхнула, как будто разрывалась на части, все внутри меня переворачивалось вверх дном, ломая кости, тревожа магию. В одном я не сомневалась ни на минуту: мужчина не врал. Слишком много боли было в его словах, бесчисленно много стыда. И ему действительно было чего стыдиться. Он и все его предки могли что-то исправить в ситуации, могли открыть правду, но вместо этого они только продолжали хранить тайну, тонуть в ней.
И хотя я не испытывала жалости или желания разделить с ним его боль, я больше не могла его так ненавидеть, как это делала раньше. Ненависть ушла из меня резко, как спускается с весенних гор лавина, оставляя на своём пути пустоту.
Эта пустота ещё не тяготила и не звала, она просто образовалась, как образуется в любом сосуде по истечении времени. Придёт момент, и она обязательно чем-то будет заполнена. Возможно, это произойдёт через десять минут, а возможно, на это уйдут годы, но сейчас я могла наслаждаться этим волшебным ощущением облегчения оттого, что жжение ненависти навсегда покинуло моё тело.
— Наверное, мне стоило бы быть смелее и проявить волю и рассказать всё как есть, — продолжил открывать мне свою душу Лорен, — но разве это что-то изменит? Кицунэ исчезли, испарились, и им уже наверняка всё равно.
Тонкая печальная улыбка скользнула по моему лицу.
— Отражение, — еле тихо проговорила я, но оборотень всё равно услышал.
— Отражение? — удивлённо переспросил он, а я резко развернулась к озеру, которое я теперь видела совсем по-другому: прекрасным и печальным напоминанием о той, которая посмела любить и заплатила за это чудовищную цену.
— Вода не только несёт в себе жизнь, она также показывает нам, кем мы являемся на самом деле, и это совсем не вина воды, если отражение вас не устраивает. Вода только проявляет своё естественное качество, а красоту или уродство надо уже искать внутри самого себя.
— Вы столь мудры для столь юных лет, что это не может не вызывать восхищение. Уверен, что ваше сердце столь же прекрасно, как и ваши слова, — заметил Лорен, а его глаза горели огнем мужского интереса. Вот только я прекрасно знала, что на кончике моей ритуальной шпильки припасён смертельный яд, которым я собиралась отправить его к праотцам. Я — кицунэ, та, которая вынуждена скрываться в тени из-за преступлений, которые её предок, оказывается, не совершал. И даже если сейчас Лорен пойдёт и всё расскажет, для моей жизни и судьбы это ничего не изменит. Моя река продолжит течь по тому самому руслу преступлений, обмана и коварства. Что поделать, такова незавидная судьба. Сначала про тебя плохо говорит один, потом вся деревня, а ещё через какое-то время ты сам не замечаешь, как превращаешься именно в то, что о тебе говорили.
Вот только для меня это может ничего и не изменить, а вот тем, чья душа ещё не пришла в этот мир, это даст крохотный шанс. Капельку надежды на то, что лучшее будущее возможно, стоит только протянуть к нему руку.
Хочу ли я ждать этого или же попросту сравнять счёт и поступить точно так же? Вернуть долг?
— Скажите, могу ли я хоть что-то сделать? Как-то порадовать? — поинтересовался Лорен, а я вздрогнула, как от удара плетки.
Вот он! Тот момент, которого я так долго ждала, вот только почему моё сердце совсем не радуется. Глупое, глупое лисье сердце, то самое, что хранят за замками жестокости и острых зубов. Именно его след заметают семь хвостов.
Я опустила взгляд к земле.
— Я понимаю, что проиграла, и моя просьба может показаться невероятной наглостью, но я все равно хотела бы увидеть артефакт, особенно учитывая то, что вы мне только что рассказали, — тонкий острый взгляд из-под ресниц, только для того, чтобы удостовериться в том, что противник повержен и уже точно не очнётся.
— Это будет для меня честью, — Лорен поклонился, намного ниже, чем обычно принято кланяться женщине, но я решила не заострять на этом внимание. Зачем мне признание того, кто уже совсем скоро будет мёртв?
Лорен Штраус, твоя душа намного красивее, чем я могла себе вообразить, вот только вода не меняет своего русла, для этого нужно слишком много усилий, а я слишком долго жила вообще без сил.
Мужчина вежливо протянул свою руку, а я оперлась на неё, ощущая тепло его тела даже через платье.
— Скажите, ответите ли вы на мою любезность и не расскажете немного о себе? — неожиданно поинтересовался он, а я напряглась. Рассказывать о себе я совсем не собиралась, это не в правилах тех, кто привык скрываться и прятаться в тени. Но с другой стороны, Лорен уже в одном шаге от удара шпилькой, так что какая вообще разница?