Но вместо того, чтобы высказать своё мнение вслух, приходилось отстранённо улыбаться и кивать, ощущая себя настоящей куклой. Понятия не имею, как женщины это вообще выдерживают. Жить всю жизнь вот так? Прикидываясь дурочкой, которая и двух слов связать не может и по сути своей является мужским придатком. Нет, такое точно не по мне.
В который раз я мысленно поблагодарила судьбу за то, что она наградила меня силой кицуне. Силой быть не такой, как все, плавно обходить острые углы и следовать своим путём.
— Я буду рад принести вам еды, — эта фраза мужчины вытряхнула меня из моих мыслей и заставила посмотреть на него с удивлением. То, что он идиот, мне уже было понятно, но с чего это он решил, что я тоже дура?
Ведь всем известно, что если женщина принимает из рук мужчины еду или напитки, то она также соглашается разделить с ним постель. Оборотень мучительно краснел, ожидая моего ответа, а мне отвечать совершенно не хотелось, я боялась не сдержаться и сказать что-то резкое. Но меня спасла от неловкой ситуации супружеская пара, которая подошла для того, чтобы выразить своё восхищение.
— Вы так прекрасно владеете магией, очень жаль, что не пришли первой, вы определенно были бы достойны большего! Уверена, наш сын был бы также в восхищении вами и вашей красотой, если бы ему только выдалась честь с вами познакомиться, — с вежливой улыбкой заявила дама, а мне пришлось сдерживаться, чтобы не фыркнуть многозначительно. Шикарно. Из гоня да в полымя, оборотень собрался записать меня в любовницы, а эта парочка решила сделать из меня покорную жену своему сыну, который даже не удосужился тут вообще появиться.
— Простите, я бы очень хотела внимательнее рассмотреть прекрасный сад, — вежливо сказала я и не теряя времени поспешила обратно в сад, надеясь на то, что мой намек был достаточно прозрачен и никто за мной не последует.
К счастью, именно так и произошло, и уже совсем скоро я медленно прогуливалась по запутанным тропинкам, наслаждаясь красотой невероятного сада. Гости тем временем веселились внутри помпезного здания.
Я знала, что мне по-хорошему надо было бы вернуться к гостям, попытаться найти главу клана и привлечь его внимание, чтобы совершить то, зачем я сюда изначально пришла. Но это было выше моих сил. Я просто ничего не могла с собой поделать. Сад околдовал, захомутал в свои сети и совсем не собирался отпускать.
Я села на небольшую скамеечку и пообещала себе, что позволю ещё десять-пятнадцать минут, не больше, а после вырву эту красоту из своего сердца и отправлюсь за артефактом.
— Только здесь по-настоящему отдыхает душа, — внезапно раздался за моей спиной вкрадчивый голос, а я резко обернулась, чтобы обнаружить за своей спиной никого другого, как самого главу клана. Лаурен Штраус. Оборотень. Пума.
Сейчас он уже переоделся из традиционного кимоно в обычный мужской костюм, если хоть что-то, что носил этот баловень судьбы, можно было назвать обычным.
— У вас действительно удивительно тонкий и красивый сад, он словно песня, — заметила я. Упускать такой шанс было бы просто глупостью, тем более что мужчина сам подошёл ко мне.
Лаурен был очень красив, он и без денег и положения главы клана мог бы кружить голову девицам, но всё вместе это было нечто действительно сокрушительное. Даже мне пришлось приложить усилия, чтобы не поддаться его поистине животному магнетизму.
— Вы правы, это действительно песня, песня любви! К моему огромному сожалению, редко кто может её оценить и насладиться в полной мере, большинство предпочитает более материальные ценности, нежели красоту и любовь.
Во мне тут же яркой молнией вспыхнула злость. Отчего-то мне было очень обидно, что он тоже понимает и чувствует этот сад. Да и вообще, какое право имеет говорить о прекрасном тот, кто украл наш артефакт, тот, кто поставил на грань выживания весь клан?
— Мой предок построил этот сад в честь той, которую любил, чтобы вспоминать о ней и её красоте и завещал всему клану хранить этот сад. В клятву главы входит обещание заботиться об этом произведении искусства, — мягко продолжил мужчина.
— Вот как? — удивилась я, совершенно искренне, и поднялась со скамейки. Мужчина совершенно правильно понял моё движение и тут же подал мне свою руку. Меньше всего мне сейчас хотелось опираться на врага, но другого выбора у меня просто не было. Я только поглубже спрятала в ткани свою кожу, и мы медленно двинулись по тропинкам сада.
— Да, это очень печальная история, как впрочем и вообще весь этот ритуал, — внезапно отметил мужчина, заставив моё сердце сбиться со своего ритма.
— Почему? — спросила я, хотя мне прекрасно был известен ответ, вот только версию оборотня я бы послушать не отказалась.
Часть 3
Лаурен Штраус
От победительницы мне удалось отделаться, пускай и не сразу. Она была груба и весьма очевидна в своем стремлении не просто посмотреть на артефакт, а забраться в мою постель. Чего только стоил ее прямой вопрос о том, не хочу ли я принести ей лимонад. Вот только она интересовала меня не больше, чем смена порыва ветра зимой. Нечто неприятное, но с чем приходится мириться, поэтому я испытал огромное облегчение, когда мне наконец удалось от нее отвязаться, передав эту весьма вульгарную красавицу на попечительство младшего в клане. Уверен, что за нее сейчас возьмутся знатные семьи, так что мне можно спокойно забыть об этой вульгарной девке.
Мои глаза тем временем искали и не находили в толпе совсем другую девушку, ту, что каким-то невероятным образом удалось всколыхнуть внутри меня что-то древнее и ранее неизведанное.
Ее не было среди гостей. Куда же могли подеваться эти рыжие ушки и медные локоны?
Сад. Как же я раньше о нем не подумал?
Я вышел в сад, не обращая внимания на удивленные взгляды и даже оклики. В родовом гнезде даже в лютую зиму я всегда намного лучше чувствовал себя в саду, нежели внутри пафосного и искусственного дома, чем доводил до белого коления своих нянек. Но сейчас, кто посмеет перечить главе клана?
Она стояла там, в моем самом любимом месте сада. Прекрасная и идеальная, она словно растворилась, прекратила быть человеком, а стала частью сада, наконец, придавая ему закономерную завершенность.
Если меня кто-то спросит, чего не хватало этому прекрасному саду, то я просто смогу ответить, что ему не хватало ее. Кицунэ.
Я осторожно начал разговор. Ни о чем. Мне было очень страшно, что она окажется такой же глупой и поверхностной, как и победительница, и все очарование момента расстворится, исчезнет, оставив лишь легкий горький привкус на языке, да сожаление о том, что могло бы быть совершенством.
Но она оказалась другой. Просто другой.