— Скажи «Ротшильд!» — если ты не кролик ощипанный.
Охранники
Как-то, едучи из-под Дмитрова в Москву, я, чтобы не делать утомительный крюк из двух автобусов, вышел не на «Окружной», но на «Бескудниково». Там, говорят, через Бескудниковскую овощебазу можно пройти напрямик к моему «Отрадному».
Как войти на овощебазу, мне показали прохожие, а вот выйти оттуда не было никакой возможности: сплошные гаражи, складские помещения и — никого народу. Иду, иду, а овощебаза не заканчивается.
Остановил меня окрик военизированной охраны:
— Стой! Что в рюкзаке? Выкладывай!
Я объяснил:
— Это картошка, которую мне дали за работу в совхозе «Борец». Там — под Дмитровом.
— А здесь — территория овощебазы, — сказали охранники, — откуда воры уносят нашу картошку.
Вместе с картошкой вывалился и нож с наборной рукояткой и обухом в 45 миллиметров.
Охранник сказал — три года за хранение. Другой — пять за ношение.
Как им объяснить, что этот нож — не мой. Его мне подарил — не важно кто, — но я собирался его выкинуть. Почему не выкинул? Потому что он всё время спрашивал:
— А где мой подарок?
Не хотелось обижать человека. Решил, выкину по дороге домой.
«Идиот! — прервал я свои размышления. — Так нельзя говорить — громоздко и неправдоподобно! Вычурно! Говори просто: „Нашёл! Вон там — на дороге!“»
— Он нашёл! Скажи ещё: впервые вижу! Знакомые песни! Не надо нам петь эти песни! — смеялись охранники, заметно повеселевшие — в угрожающем для меня смысле: зоновская поделка проходит по мокрым эпизодам, сейчас приедет патруль и упакует меня — с песнями.
Я подумал: «Ну почему судьба всегда издевается надо мной на своих открытых пространствах?! Где я оказываюсь вынужденно, а не по своему желанию!»
«Как это не по своему желанию? — возразил я себе. — Была ведь у меня такая личная выгода — срезать крюк — через овощебазу. Вот и срезал! И ещё — если тебе не мил трудфронт — зачем принимать от него подарки?»
Всё же нормальные ребята попались — не стали задерживать. Но картошку забрали себе, гады. И нож, суки.
А рюкзак я им сам оставил:
— Подавитесь!
Смешная подробность: по словам охранников, картофель Бескудниковской овощебазе поставлял всё тот же совхоз «Борец», необъятный. Который без нас никого не поборет.
Проводник
в полной форме: в серой фуражке с крылатым колесом на тулье и с чёрным околышем, в сером костюме с позолоченными пуговицами и в белой рубашке с чёрным галстуком — принес нам чай в МПСсовских подстаканниках.
Сказал, чтобы мы, перед тем как пить чай, вынули ложки из стаканов. «Иначе — ложка попадёт в глаз!»
Так он нас, «хиппарей-дикарей», поставил на место. Казах. В поезде дальнего следования Москва — Алма-Ата.
Из Алма-Аты мы предполагали пройти через горы к киргизскому озеру Иссык-Куль. По пути собирать лечебные травы и рассказы местных жителей о снежном человеке.
Ехали мы три дня. Облик проводника менялся: сначала он снял фуражку, потом ходил в одной майке, а потом — и без форменных брюк — в трениках, замызганных углём (понятно — титан). С обритой головой.
Обещал нам обрезать наши хиппарские патлы — «по-уйгурски!». Не казах, уйгур.
В степи наш поезд был обстрелян камнями. Дважды. Я видел их — промелькнувших мимо нас детей и вполне уже взрослых юношей — с рогатками в руках.