Отец смеялся. Неплохо придумано!
— А что у нас будет к обеду, ты подумала? К ужину купи сыр и масло. Я приеду в восьмом часу. Ну конечно, ты немного уберешь. Пол подметешь, это-то ты сумеешь?
У Блажены даже печенье во рту стало горьким. Она с трудом глотала, упорно глядя в угол комнаты. Потом выпрямилась и посмотрела в чисто выбритое лицо отца:
— Так, значит, я теперь все буду делать сама?
Эти слова вырвались у нее невольно, и ей немного стало не по себе — таким вызовом они прозвучали.
Отец подбодрил Блажену:
— Ничего, не бойся, я буду тебе помогать, как только у меня появится свободное время. А иначе нельзя, Блаженка. На прислугу у нас нет денег, да и ты не захочешь никого чужого, не так ли?
— Нет, не хочу! — подтвердила Блажена.
— Ну вот видишь.
— Да тебе еще нужно платить за малыша, — рассуждала вслух Блажена.
— Каждую неделю…
— Значит, тебе нужно прокормить всех нас. Может, мне давать уроки первоклассницам?
Блажена говорила так вдохновенно, что отец рассмеялся.
— Ну, это не потребуется. Но хозяйство тебе придется вести самой. Белье будем отдавать в прачечную, приедут за ним прямо к нам домой и доставят обратно.
Но Блажена была полна рвения, и никакие трудности были ей не страшны.
— Что, я сама не выстираю? Посмотри, какие у меня сильные руки; у нас в классе меня никто не переборет, а по канату я долезала до самого потолка, одна из всего класса. У некоторых неженок кружилась голова уже на третьей перекладине, а я..
Отец не хотел гасить этот пламень мужества, он решил не говорить ни «да», ни «нет» и перевел разговор на другое:
— Ну, так что же решим с обедом?
— Могу тебе сварить картофельный суп, я варила его два раза в лагере.
— А еще? Может, сумеешь сварить манную кашу? Это же нетрудно.
— Еще бы не суметь!
Она должна помогать отцу, и она ему поможет, его доверие обязывает ее. Блажа чувствовала, как эти обязанности делали ее взрослее; она мужала духом, горе делало ее другой.
Домашняя работа — настоящая гидра, но она отрубит ей все головы.
Размышляя так, Блажена не заметила, как отец ушел.
Она все еще разговаривала с отцом, хотя дверь за ним захлопнулась.
Застывшая тишина комнаты вдруг показалась ей враждебной. Да, но к этой неподвижной тишине она должна привыкнуть. Только ход часов, напоминая ей о ждущей ее работе, разделял быстро бегущее время на небольшие отрезки.
Блажена решительно тряхнула головой, и длинные пряди волос взлетели, словно подстегивая ее. Хватит!
Первая голова гидры — это покупки.
Мамина сумка для покупок висит на прежнем месте, и в ней — вот удача! — чисто вымытая молочная бутылка.
На стенке бутылки видна башенка.