Робинзонка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ярослав Врхлицкий, Ярослав Чермак[1] — мысли Блажены перескакивали от поэта к художнику, чьи смелые пурпурные и голубые цвета рождали на полотне восточных красавиц и вздыбленных коней.

Ярослав! Еще один милый ее сердцу Ярослав вспомнился Блажене. Самоуверенная подпись «Ярослав» на голубой почтовой бумаге письма, начинавшегося словами «Милая Блаженка!» и найденного ею в дуплистом пне, «почтовом ящике» их лагеря.

Да, первое имя, пришедшее ей на ум, было Ярослав — ведь и маму звали Ярослава. Впрочем, Ярославов уже, пожалуй, хватит, и Блажена сказала:

— Правда, он может быть и не Ярославом, а Ольдржихом, в твою честь, папка!

— Подождем с этим до завтра, утро вечера мудренее, — ответил отец, наверняка думая совершенно о другом и озабоченно глядя на Блажену.

— «Утро вечера мудренее», — повторила Блажена, но тут же остановилась. Ведь так она говорила в те уже далекие времена домашнего мира и спокойствия, когда они оба, отец и Блажена, озорничали, как два подростка, а мама с серьезным видом пожимала плечами, притворялась сердитой и еле сдерживала смех. Сегодня они уже не могли вести себя по-прежнему.

— Знаешь, Блаженка, я тут займусь кое-какими подсчетами, а ты почитай книжку.

Отец всегда был совершенно беспомощным во всем, что касалось Блажены. Он никогда не знал, что, скажем, подарить Блажене в сочельник, не имел никакого понятия о жизни в гимназии, где Блажена проводила основную и самую важную часть дня. Отец знал и умел многое, что было ей незнакомо и чему порой она удивлялась, но и его, в свою очередь, дочь, влюбленная в учение, поражала школьными премудростями. Они всегда охотно разговаривали, как только находили время.

Вот и сейчас Блажена с большой охотой поговорила бы с отцом, но он ходил с понурой головой, полный мрачных мыслей.

Она укрылась в своем углу и принялась аккуратно расставлять книги на полке над своим письменным столом. Но очень скоро Блажена почувствовала усталость. С унылым видом смотрела она на корешки книг.

Вот они, обернутые коричневой бумагой учебники для четвертого класса. Она купила их со скидкой в конце школьного года у двоюродной сестры Новотной, перешедшей уже в пятый. Эта сестра Новотной настоящая чистюля! В учебниках ни пятнышка, ни черточки, даже ни один уголок не загнулся, а где уж там ослиные уши! Может, она по ним и не училась? Конечно, она, Новотная, известная воображала и ее сестрица тоже. Все знает без учения и на уроках заливается соловьем, — мурашки бегут по коже от этого совершенства!

Блажена вела себя в школе неплохо, и, если ей что-то не удавалось или она что-то натворила, она сразу же признавалась: это я сделала, что избавляло ее от насмешек. Неудачи у нее случались все же редко, а чаще бывало наоборот, так, как, скажем, тогда, когда она на уроке декламировала о матери братьев Гракхов[2] читала она с таким горячим увлечением, что минутами забывала, где находится. Вот тогда учительница и сказала ей: «Замечательно, Блажена!»

Правда, и в тот раз Мадя Будилова насмешливо улыбнулась, и, когда все девчонки окружили Блажену, радуясь ее успеху, Мадя язвительно заметила:

«Твое ораторское искусство обладает тем же свойством, что и лук, — от него хочется плакать».

Ну, это Мадя где-нибудь услышала, а не придумала сама, подбадривала и успокаивала себя Блажена. А девчонки засмеялись — им-то все равно, над чем смеяться! — и от Блажениного успеха не осталось и следа. Одно воспоминание.

Вообще Мадя странный человек! Иногда она строит из себя взрослую, рассуждает о любви, как какая-нибудь Клеопатра, часто рассказывает всякие страхи и небылицы. Что она только не рассказывала Блажене, когда они сидели, обе еще первоклассницы, в отцовском гараже, удобно устроившись на ящиках, служивших им то заморским кораблем, то самолетом, а то и машиной, и их разбушевавшаяся фантазия не знала границ! Мадя колдовала, приговаривая: «Я вижу на белой вербе черного попугая с серебряным клювом, он тянет из ларца черного дерева предсказание нашей судьбы. Читай, Блажена, читай и не бойся. Читай, Магдалена, и не страшись: жизнь ваша будет вечным праздником и ждет вас одно хорошее».

Этот счастливый конец Мадя придумывала на ходу, испугавшись выражения Блажениного лица.

Маме не нравилась Мадя, она на нее сердилась, говоря, что Мадя выдумывает всякие глупости, но Блажену по-прежнему влекло к Маде, хотя она и понимала Мадину лживость. Никто другой не мог разворошить в Блажене страшную жажду тайны, манившей и вместе с тем пугавшей ее.

Собственно, все Мадины фантазии и страхи оказывались просто выдумкой, но она умела так напугать Блажену и держать в таком напряжении, что в конце концов завораживала ее.

Поджав ноги, скрестив руки, Мадя старалась быть поменьше, чтобы легче было защититься от духов. Уставившись в одну точку, она вещала мрачным голосом:

«Сейчас разверзнется потолок, и на нас упадет лошадиный хвост, за лошадиным хвостом — лошадиная голова, за лошадиной головой — лошадиная нога, а та ударит копытом того, у кого нечистая совесть».

Блажа, зачарованная и полная страха, во все глаза смотрела на потолок, оцепенев от напряжения.

Потолок не разверзался, и с него не падали ни лошадиная нога, ни голова, но лицо Мади бывало таким устрашающим и грозным, что Блажка не рисковала напомнить Маде о том, что ее страшные предсказания не сбылись. А тут еще Мадя, придвинувшись вплотную к Блажене и глядя ей прямо в глаза, требовала признания:

«Тебе ведь нравится бояться. Я знаю, что нравится. Видно по твоим глазам!»

Та пора, когда они обе учились в первом классе гимназии, давно прошла. Блажена выросла, и Мадины фантазии больше не трогали ее. Сейчас ее манили книги, а не любительские Мадины тайны. Она могла часами сидеть с книжкой, забывая, кто она и где находится; правда, забывала она и то, о чем читала. От чтения у нее оставалось ощущение грусти или радости, каких-то искрящихся красок и такой чудесный взлет чувств, что хотелось расплакаться.

Лишь после чтения некоторых книг остались в памяти Блажены их герои.

О, как страстно желала Блажена быть призраком в таинственном замке в Карпатах, как страстно мечтала провести хотя бы пять дней на воздушном шаре![3] С какой радостью она на цыпочках подкралась бы к Алисе[4] и заглянула бы через ее плечо в страну чудес!

Но самым любимым ее героем оставался Робинзон.

Блажена снова бросила мимолетный взгляд на корешки учебников и увлекательных книг. Нет, читать она не станет, она так устала! Вдруг книги стали ей чужды, ей казалось, что они так много ей сулили и ничего не дали, что жизнь совсем иная, чем в их замкнутых и неизменных мирах.

[1] Ярослав Врхлицкий (1853–1912) — выдающийся чешский поэт, автор исторических поэм и пьес. Ярослав Чермак (1830–1878) — известный чешский живописец, автор исторических картин, посвященных гуситским войнам, борьбе славянских народов за независимость.

[2] Братья Гракхи — политические деятели Древнего Рима, трибуны, возглавлявшие демократическое движение за реформу землевладения.

[3] Имеются в виду романы Ж. Верна «Замок в Карпатах» и «Пять недель на воздушном шаре».

[4] Героиня книги Л. Кэрролла «Алиса в стране чудес».