Океан: читать начало книги онлайн

В Америке Алекс узнал много интересного о том, что в Союзе было под цензурой. Однажды поздно вечером он возвращался в церковь, когда рядом с ним затормозил чёрный мерседес.

– Подвезти? – послышалось из окна.

За рулём сидел седовласый мужчина приятной наружности. Было холодно, поэтому Алекс не раздумывая согласился. Они разговорились, и водитель предложил заехать к нему на коньяк.

В гостях после первого же бокала мужчина отвесил комплимент «красивым глазам» молодого парня. Алекс заподозрил неладное и, поблагодарив за тёплый приём, заторопился домой. Когда он рассказал о своём приключении в церкви, ему посоветовали впредь быть осторожнее с «голубыми».

– Голубые? – не понял Алекс.

– Гомосексуалисты – ты же о таких знаешь?

Да, что-то такое он слышал: мужчины, которые занимаются сексом с мужчинами. Алекс ничего не ответил; в его голове крутился только один, чисто технический вопрос: а куда?! Впоследствии он иногда вспоминал эту историю в тесной компании, будучи подшофе, и посмеивался над собственной наивностью.

В России осталась его первая любовь, Тамара. Познакомились они на первом курсе, и девушка честно предупредила: «У меня есть парень, он сейчас в армии». Саша любил преодолевать препятствия, он был уверен, что за два года сумеет завоевать Тамару и она забудет про прежние отношения. Чего он только не делал – дарил цветы, подарки, умудрился даже посвятить ей стихотворение. Студентами они ездили в горы, спали в палатках, спускались на байдарках по горной реке в Грузии.

Когда однажды Алекс увидел Тамару в обнимку с её «срочником», прибывшим на побывку, он двое суток бухал в общаге и ещё несколько дней лежал, безразлично уставившись в потолок. Следующий год он посвятил учёбе, чередуя чтение учебников с ночными пьяными тусовками под лозунгом «Больше никаких девиц».

Так вышло, что за семь лет проживания в Америке у Алекса не было ни одной серьёзной гёрлфренд. Тамара научила его тому, что избежать сердечного ранения можно, только сохраняя дистанцию. Кроме того, он понимал, что главное – карьера и финансовое благополучие. «Будут деньги – найдётся и женщина», – решил он и сделал упор на работу. Но порой позволял себе исключения. Так, однажды он познакомился со знойной красоткой на Венис Бич. Выглядела она растерянно, но слишком откровенно стреляла глазами по сторонам. На третье свидание Алекс пригласил её на барбекю с друзьями в Брентвуд Парк. Его новую пассию встретили приветливо и сразу же перешли на английский, как и полагается воспитанным людям. В полдень все мангалы в парке оказались заняты, так что было решено попытать счастья на Сикамор Ков Бич, где можно жарить мясо прямо возле океана. Красотка, однако, эту идею не оценила, закатив ему сцену прямо в присутствии друзей: песок и ветер оказались несовместимы с её стильной укладкой. Алекс тут же отвёз девушку домой, за всю дорогу не проронив ни слова.

Были и другие несерьёзные отношения, которые рано или поздно заканчивались ничем. Красивые русскоязычные девочки требовали не только исключительного внимания, но и больших трат – всего того, что Алекс принципиально не собирался делать.

Глава 6

В отличие от Алекса Алина первый год эмиграции в США провела в полной эйфории. Южная Калифорния встретила её сверкающим на солнце океаном, синим безоблачным небом и сочными зелёными пальмами, похожими на атлантов. Всё вокруг было таким ярким и красочным, что, казалось, Алина попала в съёмочный павильон Диснея. Один поворот головы менял вид Тихоокеанского побережья на даунтаун, с его грандиозными небоскрёбами и чередой мексиканских кварталов – в начале XIX века эта территория принадлежала Мексике и только потом вырос город Богоматери, Царицы Ангелов (Nuestra Señora la Reina de los Angeles), ставший в середине столетия американским. Его жители выращивали цитрусовые до тех пор, пока не обнаружили залежи нефти. С годами поселение разбогатело, и сложное испанское название превратилось просто в Лос-Анджелес, жизнь в котором всё меньше напоминала основы библейской добродетели.

Теперь в Городе ангелов свободно уживались люди разных национальностей и вероисповеданий: офисные клерки и бродяги, звёзды и проститутки, бизнесмены и мечтатели. Это была, с одной стороны, колыбель голливудского кино, с другой – мекка бездомных и магнит для преступности и наркоторговли, а с третьей – один из крупнейших в мире научных и образовательных центров. Здесь в каждом официанте мог скрываться очередной Том Круз, а таксист по совместительству мог писать сценарии или снимать клипы. Здесь каждый день сбывались мечты и крушились надежды.

Из всех достопримечательностей города больше всего Алину поразил своей красотой Музей Гетти на вершине холма в Санта-Монике: здание, напоминающее помпейскую Виллу Папирусов, хранило в своих недрах античные реликвии, а вокруг были разбиты прогулочные зоны, окружённые зелёными лабиринтами, букетами цветущих деревьев и аллеями кактусов, похожих на новогодние шары. Алина поднялась на смотровую площадку, откуда открывался такой ослепительный вид на Тихий океан, что у неё перехватило дыхание. Она стояла на холме и праздновала этот миг, но где-то глубоко в сердце всё-таки покалывала тоненькая, как иголочка, тоска по родине: «Дом – там, не здесь…»

Девушка села на скамейку, закрыла глаза, и в её памяти возникло бесконечное белое полотно русской зимы за грязным вагонным окошком, словно она попала в заколдованное снежное царство. Но в вагоне было тепло, стук колёс равномерно отбивал сотни километров, и это постоянство убаюкивало её…

Вечер Алина провела у холста – ностальгия легла на него белёсой пеленой снега, чёрными стволами деревьев, слякотью и грязью.

Когда она принесла свои картины в одну из местных галерей, куратор внимательно рассмотрел их, а потом поинтересовался:

– Вы, наверное, недавно в Америке?

Алина утвердительно кивнула, не совсем понимая, как это относится к её работам. Он заметил её недоумение и улыбнулся.

– Поживите здесь год-другой, а потом приходите – я уверен, что настроение ваших картин, как, впрочем, и ваше настроение, существенно изменится.

И оказался прав: с каждым днём Алина словно пробуждалась. Она понимала, как несказанно ей повезло осесть в этом удивительном месте, где всегда открыта дверь в лето. Она исцелялась от наносного пессимизма и бесполезной тоски, словно снимала тяжёлые сапоги после зимней стужи. Теперь в скетчах, которые Алина набрасывала в своём альбоме, всё чаще стали мелькать сцены из жизни города: вот немолодой, потрёпанный “русский” эмигрант стоит на остановке рядом с пышной афроамериканкой, чьи телеса вылезают из одежды, как тесто из бака. А вот бездомная женщина неопределённого возраста, но со следами былой красоты на обветренном лице ждёт автобуса на фоне билборда, рекламирующего звезду реалити-шоу, Ким Кардашьян.

Конечно же, Алину, как любую восемнадцатилетнюю девушку, интересовала не только живопись. Каждую субботу вечером её лихорадило – Saturday Night Fever[7]. Как можно было оставаться дома, когда вокруг кипела жизнь и судьба могла подарить шанс встретиться с голливудской звездой или даже найти свою вторую половинку?

Даже если по какой-то причине Алина оставалась дома, заснуть в субботу вечером не представлялось никакой возможности – Западный Голливуд заражал её своей беспокойной энергией и, даже лёжа в постели, она почти физически ощущала эту суетливую, бурлящую силу города. Иногда это бурление переливалось через край, перерастало в что-то более серьёзное, и тогда до неё доносились звуки перестрелки, вой полицейских сирен и гул вертолётов.

На выходных они с подругой Машей вливались в поток неоновых улиц, мерцающих баров и ночных клубов, меняя одно заведение за другим. Проблем с фейс-контролем не было – Машка, крупная блондинка с высокими славянскими скулами и вздёрнутым носиком, умела околдовать «чёрных» вышибал, и это распахивало двери даже в самые пафосные места.

Они приезжали на своей скромной «Мазде», отдавали ключи «вальтам» (сотрудникам valet parking), забирали талон и дефилировали дальше – Маша высматривала «персиков»[8], богатых иранцев. Алина находила это забавным, но сама внутренне знала, что сможет построить настоящую семью только с русскоговорящим мужчиной. Алина не была в большом восторге от «прыгания» по барам, но она любила двигаться под музыку, приводя в движение своё чувственное и пластичное тело, и ловить на себе проникновенные мужские взгляды. Казалось, так будет вечно: ритм молодости, калейдоскоп людей и событий…

Утомлённые драйвом клубной жизни, они с Машкой шли подкрепиться горячим супчиком в Jerry’s Deli или сидели в пробке на бульваре Сансет и знакомились с парнями из соседних машин – это называлось cruising. Поговаривали даже, что полиция собиралась раздавать штрафы за подобные нарушения дорожного движения, но пока это поветрие настолько захватило молодёжь, что проехать по делам в субботу вечером по бульвару Сансет просто не представлялось возможным.

Сайтов знакомств тогда ещё не существовало, зато в обороте были blind dates, или свидания «вслепую». Алину знакомили родственники, друзья, знакомые.

«У нас есть один очень хороший мальчик из порядочной семьи. Он уже взял язык и кончил на компьютер», – рассказывала бабушкина подруга, рекомендуя присмотреться к кандидату, который – в переводе с «иммигрантского языка» – уже овладел английским и окончил компьютерные курсы.

В русском сообществе Алину считали ветреной – меняет мужчин как перчатки. Она всегда искренне вела себя с мужчинами и не играла в кокетство, но эта прямота заставляла других подозревать её в излишней раскованности и даже бесстыдстве. (Так, например, – а она искренне не понимала почему – не стоило обсуждать лесбийские отношения на первом свидании.) Но её перестала заботить собственная репутация, когда малознакомый парень похвастался друзьям, что переспал с ней. На следующий день раздался звонок от его «бывшей», которая поспешила сообщить Алине, что она «не с того начинает свою жизнь в Америке». Ей тогда было восемнадцать, и она была ещё девственницей.

[7] Saturday Night Fever – популярный фильм 1970 года с Джоном Траволтой. Здесь подразумевается эмоциональная «лихорадка» из-за отсутствия планов на субботний вечер.

[8] «Персик» от Persian (англ.) – «перс, иранец».