К моему удивлению, этот яркий, насыщенный эмоциями сон достаточно быстро выветрился из памяти, не оставив и следа эйфории, которую я испытывала в процессе. Хотя, с другой стороны, это закономерно. Все самое приятное забывается первым. Зато в голове достаточно места, чтобы бережно хранить самое мерзкое, злое и мрачное, что с нами случалось.
Десятки лет люди помнят, как их вырвало на уроке в школе или как машина сбила их ребенка, ни с того ни с сего вспоминая об этом перед сном или в разгар рабочего дня. Чтобы воскресить дурное, даже ассоциации не нужны. Зато надо как следует напрячься, чтобы вспомнить хорошее.
За завтраком я слушала Yes – «Changes», что помогло меня расшевелить. В конечном итоге устаешь мыслить негативно, да и невозможно оставаться в пессимистичном настроении вечно. У меня, по крайней мере, не получалось, хотя впасть в апатию не составляло труда. Я все еще мысленно возвращалась ко вчерашнему вечеру, но теперь старалась извлечь оттуда какие-нибудь позитивные стороны.
А младший Хартингтон оказался не таким уж плохим парнем, каким его считает весь Уотербери. Особенно на фоне соперника – тщеславного любителя женского внимания и, очевидно, завсегдатая шумных вечеринок. В общем-то, если мы еще раз встретимся с Биллом, я готова дать ему шанс, но только на дружбу. Никого не стоит подпускать слишком близко.
8. Болеешь за желтого?
– Хэй, наперегонки?
Повернув голову, я увидела кабриолет Хартингтона. Водитель лучезарно улыбался, поправляя широкие солнечные очки. В салоне у него приглушенно играла музыка, но я без проблем узнала исполнителя. Survivor со своей знаменитой «Eye Of The Tiger».
Слушает старье? Мы точно поладим.
– Не мне с тобой гоняться, – с улыбкой отозвалась я, намекая на Гектора.
Вместе с другими водителями я стояла на светофоре, ожидая зеленого. Двухколесный транспорт в Уотербери передвигался исключительно по проезжей части за неимением специально оборудованных дорожек. Здесь тебе не Нью-Йорк, другой уровень цивилизации. Хотя меня все устраивало.
– Учти, сейчас тебе не удастся от меня сбежать. Я обгоню велосипед, и это точно.
– Не стану спорить с очевидным.
– Куда едешь?
– Следуй за мной, если хочешь узнать.
Загорелся зеленый, и я рванула с места не оглядываясь. Был обед, и я как раз направлялась в забегаловку на Истон-авеню. У меня было замечательное настроение, которое к тому же дополнялось хорошей погодой. Теплые солнечные деньки в Уотербери никогда не заставят возненавидеть солнце и зной. Даже если температура повысится, прохладный ветер уравновесит погодные условия.
– Ты что, будешь обедать здесь? – подчеркивая последнее слово, скривился Билл, притормозив у дешевой закусочной, где я «парковала» транспорт.
Сам он не спешил покидать роскошный автомобиль, в недоумении глядя на меня и ожидая ответа. На что надеялся? Будто я могла сказать: да нет же, все это просто шутка! Черт возьми, и этот сноб начинал мне нравиться? Его брезгливость вызвала раздражение.
– Не все мы тут из богатых семей, Билли, – шутливо напомнила я, клацнув противоугонным замком велосипеда.
– Я вовсе не это имел в виду. Подожди. Да постой же. – Он наконец вышел из авто, хлопнул дверцей и сделал пару шагов в мою сторону, затем неуверенно покосился на ярко-желтую вывеску у меня над головой, будто оттуда свисала анаконда. – Вон там, чуть дальше и напротив, есть хороший ресторанчик… Мы с ребятами часто туда заходим.
– Значит, нам с тобой не по пути, – стараясь не выказывать обиды, резюмировала я и не стала больше тратить на него время.
Усевшись за компактный столик у панорамного окна, я заказала как обычно. Здесь ко мне уже привыкли, а потому принесли все быстро. Я не знаю, почему мне так нравилось в этой забегаловке. Она располагалась далеко от дома, далеко от обоих мест работы, но я все равно упорно приезжала именно сюда.
Дешевая еда, средняя по вкусу, грязноватые полы и окна, узкие сиденья, обтянутые бордовым микровельветом не первой свежести, неудобные столики на одной толстой ножке, будто припаянные к полу. Старый приемник потрескивает в ритме Tame Impala – «Elephant». Именно в таком месте Тарантино снял бы длинный экзистенциальный диалог двух бандитов перед ограблением. И был бы, как всегда, гениален в наделении смыслами бессмысленного. Может, поэтому меня сюда и тянуло.
Едва мне принесли заказ, звякнули колокольчики над входной дверью, а вошедший в нерешительности замер на пороге, пошаркивая ногами по коврику. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто там. Спустя несколько мгновений Билл с осторожностью опустился напротив меня, затравленно оглядываясь. Ему было дискомфортно, и все же он пошел за мной. Но, увы, я не могла оценить этот подвиг – мне было так противно наблюдать его брезгливое поведение, что недовольство перерастало в смех.
– Ну и зачем? – вяло поинтересовалась я.
– Ты часто здесь… бываешь?
– Почти каждый день.
– И как тут кормят?
– Ну-у… тараканы в супе довольно свежие, – непринужденно ответила я и посмотрела ему в глаза, отправляя ложку бульона в рот. Жаль, там не оказалось чего-то, что я могла бы разгрызть, делая вид, что жую насекомое. Интересно, его бы вырвало? Только не в мою тарелку!
Хартингтон слегка побледнел и попытался улыбнуться, растянув пухлые губы в нелепой гримасе. Я засмеялась, подавилась супом и тут же зашлась кашлем, отчего лицо мое покраснело, глаза заслезились, язык вывалился, а из носа потек бульон. Волосы липли к мокрому от пота и слез лицу. Я схватилась за салфетки, мечтая лишь восстановить дыхание.
– Ты как? – Билл обеспокоенно привстал, вроде бы и желая помочь, но не зная, чем именно.