Впервые за долгое время она не хотела Нового года. Такое было лишь однажды. В тот год, когда умерла сестрёнка, она тоже не ждала этот праздник. А сейчас, кажется, она сама умирает. Медленно так… и незаметно.
— Мне, кстати, дружок твоего Холодного звонил сегодня! — легонько толкнул Кристину в бок, Таня хихикнула.
— Какой? — её аж передёрнуло.
— Ну, как какой? Никита! — произнесла так, словно объясняла Тине элементарные вещи!
Когда они успели номерами обменяться?!
— Да? — и Кристине эта новость не пришлась по душе. Этот Никита… он хоть и показался ей славным парнем и обаяшкой, но за эти дни она успела пересмотреть своё мнение. Она боялась, что этот Никита был замешан во всём, что сделал Стас. — Что хотел?
— Да ничего особенного… спрашивал как дела. Чем занимаюсь… говорил, что надо будет вместе кофе попить, — хмыкнула Таня, перехватывая из рук Кристины картонный стаканчик с остатками латте.
— А ты?
— А я сказала, что как только — так сразу. Но ничего не обещала. — произнесла это, и как-то загадочно улыбнулась.
— Что это значит?
— Что именно?
— Вот это? — Кристина указала пальцем на лицо подруги, — эта улыбка. Что это?
Таня рассмеялась. Звонкий и заливистый смех разнесся по округе, вынуждая некоторых прохожих обернуться. Кристина сжала губы, чтобы не улыбнуться самой.
— Мне нравится! — заявила Татьяна, гордо задирая нос.
— Кто? Этот Никита?
— Нет! Мне нравится, что ты потихоньку оживаешь! — плечом пихнула Кристину. — Ну, и Никита тоже ничего…
Что?
Нет. Только не это, Тань…
— Здесь подождёшь? Или со мной пойдёшь? — оглянувшись на Лёву, Стас повис на автомобильной двери.
— Тебе там моя поддержка нужна? — Лёва сегодня, в кои-то веки, был в духе. Стас почти силком вытаскивал в этот вечер друга из дома. Тот отпирался, ссылался на какие-то несуществующие дела, но Холодный категорически не хотел ехать домой один. Домой — то есть в дом, где когда-то жил и сам. В последнее время он прям зачастил.
Когда был здесь в последний раз (когда состоялся приватный разговор с отцом), он зарекнулся не переступать порог этого дома ещё минимум месяц…
Но нет. Прошло несколько дней, и вот он снова здесь.
Не по своей инициативе. Тоня позвонила. Сказала, что коробки, хранящиеся на чердаке канут в лету. Антонина Сергеевна слышала телефонный разговор Оксаны, где та обсуждала, что намеревается избавиться от хлама на чердаке. А там есть кое-что, что Стас хотел бы оставить. А именно — диски с записями. Видео съёмка. Семейный архив, если можно его так назвать. На этих записях он совсем мелкий. Он, родители. Мама. Живая.
Стас уже не раз планировал отформатировать эти диски на другой носитель. Желательно — найти на это время. И время на то, чтобы пересмотреть их.
И лучше он сейчас отыщет эту коробку и заберёт её, чем эта гнида Оксана просто выбросит это на помойку.
— Ну сиди, — кивнул Стас, — минут через десять или пятнадцать вернусь.
Хлопнув дверью, Холодный направился в дом, где, судя по тёмным окнам, никого сейчас не было. И Тони, кажется, тоже. Потому что в её присутствии, свет на кухне включен всегда.
Снял обувь и стремительно взлетел вверх по лестнице. Прямиком на чердак. Последний раз он был там ещё в школьные годы. И… хер знает, как он найдёт эту коробку…
Радовало то, что она яркого и ядовитого салатового цвета. Нельзя не заметить.
Включил свет и тут же принялся осматриваться. Ошалеть… здесь теперь просто горы ненужных вещей.