Кристина пыталась не обращать внимание на то, какими ласковыми могут быть его прикосновения. Старалась не замечать мурашек, снующих вдоль её шеи к плечам, и обратно. Эти руки ведь совсем недавно делали ей больно…
— Я ведь и тебя предупреждал тоже, Тина… говорил: держись от него подальше. И его. Но вы… откуда такая спесь? Неужели ты ещё не поняла, с кем связалась?
— У тебя не все дома, Стас, — осознание, что всё стало ещё серьёзнее, чем было, медленно опускалось на её плечи неподъемной бетонной плитой. — Что ты творишь? Ты… — сглотнула. А после повела головой, чтобы освободить себя от его прикосновений. И Стас, вздохнув, всё отпустил девушку. Убрал руку от её головы и куртки. Но не отодвинулся. — Ты правда думаешь, что тебе всё сойдёт с рук? Думаешь, что на тебя нельзя найти управу?
— Кто? — усмехнувшись, обнажил белые зубы, — Ты, что ли найдёшь управу? Или он? Заяву на меня напишите?
— Думаешь, я не смогу?
Холодный перестал улыбаться. Слегка вытянул губы трубочкой, задумался ненадолго. Свёл тёмные брови. Опустил голову и, наблюдая за собственным руками, неспешно застегнул её куртку обратно. Дойдя до горла, остановился. Кончиками пальцев подцепил тонкую золотую цепочку на её шее. И, играючи, намотал ту на указательный палец. И всё же произнёс:
— А оно тебе надо, Тина? — исподлобья взглянул на девушку. — Проблем не оберёшься… я отряхнусь и пойду дальше. А вот ты…
Глотая его слова, Кристина ощущала как яростно бьётся пульс у неё на шее. Как неуёмно дрожит венка от его… правды.
Минуту. А может чуть больше… она молчала. Кусала губы и широко раздувала маленькие ноздри, переваривая сказанное им. И внутри всё скручивало от немого крика.
Он прав? Чёрт возьми! Пусть это будет ошибкой! Пусть он осознает, что творит! Потому что, если не осознает… он утащит её за собой. В преисподнюю, где ему самому, судя по всему, очень комфортно.
— Открой машину, Стас? — тихо произнесла, надеясь, что он услышит её. — Позволь мне уйти?
Стас криво ухмыльнулся в ответ на её просьбу. Отпускать её, конечно же, не хотел. Не сейчас. Не тогда, когда, наконец, она оказалась так близко. Вновь.
— Боишься? — сделал ещё один узелок её цепочкой вокруг своего пальца.
Она молчала.
Страх это, отвращение или банальная ненависть, Кристина и сама не понимала. И в какой-то миг ей показалось, что он готов. Будто безмолвно просил её признаться в чём-то. Чтобы в ответ признаться самому.
— Ты сделал мне больно. — проговорила безжизненным голосом. Сделала небольшую паузу, следя за его реакцией. Но пока что её не было. — В тот раз. Мне было больно, Стас.
— Первый раз всем больно, Тина, — равнодушно пожал плечами.
— Я знаю, — нерешительно кивнула и сдвинула бёдра в попытке отдалиться. Но автомобильная дверь уже была вплотную к её спине, — но я не об этом. Ты… ты делал больно. И это… тебе нравилось делать мне больно? Почему?
Стас внимательно слушал её. Следил за губами и при этом не смог не заметить то, как она попыталась отодвинуться. Провёл зыком по губам, слизывая сухость…
Хотел ли он?
Да.
И нет.
Если задуматься, то он хотел бы всё повторить. Но сделать так, что бы повторить уже хотела ОНА.
А она не хочет.
И это… так бесит! Злит до ряби в глазах!
— Не усугубляй, Тина, — смог, наконец, произнести, — я про твоего этого… я серьёзно: ты сделаешь только хуже.
— Ты не прекратишь это? — сдавленно спросила, чувствуя его руку.
Холодный отпустил её цепочку и мягко коснулся тонкой кожи на шее. Провёл пальцами кривую дорожку вверх. Обвёл линию нижней челюсти, а затем слегка сжав её подбородок, притянул ближе. До считанных сантиметров. Так, чтобы чувствовать тепло её дыхания на своей коже.
— Всё бы могло быть по-другому, Тина. — Врал ей и самому себе.
— Могло, — кивнув, вздрогнула, ощутив его вторую руку на своём бедре, — но ты не смог. Я ведь не сделала тебе ничего плохого.