Тайна Мэри: читать начало книги онлайн

Он вдруг услышал свисток и увидел, что проводник ему машет.

– Вы так и не сказали, как вас зовут, – в отчаянии произнес он.

– Вы же сами дали мне имя, – с улыбкой ответила она. – Мэри Ремингтон.

– Но вас зовут по-другому.

– Можете звать меня Мэри, – ответила она. – А теперь поторопитесь! Не хочу, чтобы вы ушиблись, прыгая с поезда.

– Я ваш друг, вы же об этом не забудете?

– Нет, не забуду. Спасибо вам! Идите, скорее же!

Поезд замедлил ход. Он сошел и успел подойти к ее окну и помахать шляпой. Поезд скрылся в темноте, оставив за собой лишь два мерцающих огонька, похожих на удаляющиеся красные ягоды. Наконец и те исчезли за поворотом, и лишь эхо грохочущих колес повисло над холмами.

Глава 4

Данэм долго стоял и слушал, пока эхо не стихло, а потом на него накатило внезапное одиночество. Не верилось, что всего несколько часов назад он ничего не знал об этой незнакомке и ему не было до нее дела. А теперь она уехала, оставив после себя зияющую пустоту. Конечно, глупо было так думать; он просто разволновался, ведь с ним случилось что-то из ряда вон выходящее. Прежде его жизнь шла по накатанной и казалась почти скучной, а это загадочное и романтичное происшествие на время выбило его из колеи. Завтра он снова вернется к привычному степенному существованию и даже, пожалуй, сочтет себя дураком за столь необычный интерес к случайной встречной. Но сейчас, когда они только что разлучились и он все еще видел перед собой ее прелестное лицо и невинный взгляд, все еще помнил о ее храбрости и страхе и слышал ее прекрасную игру, он не мог без сожаления вернуться к жизни, не предлагавшей разгадки ее тайны или надежды на новую встречу.

Дверь на станции оказалась закрыта, хотя, заглянув в окно, он увидел, что над письменным столом светит лампа. Внутри стучал телеграф. Служащий ушел за холмы доставлять важную телеграмму и запер дверь станции. Вид с ветреной платформы открывался безрадостный – на угрюмое болото, над которым звучал осенний лягушачий концерт. Время от времени жалобно стрекотал хриплый сверчок, спрятавшийся в трещинке на платформе, а на краю болота, у самого леса, ухала ушастая сова.

Спеша выйти из темноты на свет, Данэм подошел к ярко освещенному окну, возле которого лежала газета. В глаза бросился заголовок, напечатанный крупными буквами, – больше ничего он прочитать не смог, потому что газета лежала вверх ногами и текст заметки частично закрывали корешки счетов.

Его сердце замерло и вновь гулко и грозно застучало. Напрасно он пытался прочитать заметку, вглядываясь в слова и пытаясь определить дату и город, о котором шла речь, – треклятые корешки закрывали ему весь обзор. В голове промелькнула мысль, не разбить ли окно, но он вовремя спохватился: еще не хватало закончить день в убогой деревенской каталажке. Он попытался открыть окно и яростно подергал дверь, но безуспешно. Наконец он развернулся и примерно час ходил взад-вперед по шаткой деревянной платформе, пока не подъехал поезд. Сев в вагон, он заметил телеграфиста, бежавшего к поезду с зажженным фонарем на руке и стопкой писем. Он вручил письма проводнику, но поезд отправлялся, и у юноши не было времени просить у служащего газету. В его возмущенном уме крутился текст заголовка под досадный аккомпанемент совы, лягушек и сверчка. Его возмущало слово «хорошенькая». Как репортеру хватило наглости назвать этим словом милую, кроткую женщину? Оно казалось таким поверхностным, таким унизительным, и… Но с чего он взял, что заголовок относился к его новой подруге? Нет, речь в нем наверняка шла о другом несчастном создании, о той, кого действительно можно было назвать хорошенькой – не красивой, а всего лишь хорошенькой.

На первой остановке сидевший впереди мужчина вышел и оставил газету. Данэм жадно потянулся и схватил ее, тщетно выискивая на страницах нужный заголовок. Он не нашелся, зато отыскался другой, не менее интересный. В газете сообщалось о таинственном исчезновении молодой актрисы, которую подозревали в отравлении мужа. В последний раз ее видели, когда она садилась на поезд в Вашингтон. Однако к месту назначения она не прибыла, и в данный момент о ее местонахождении ничего не было известно. Полиция предполагала, что она находится в Филадельфии или Балтиморе. В заметке также приводился ряд обличительных подробностей касательно ее отношений с покойным супругом и кратко описывалась ее скандальная жизнь. В конце упоминалось, что актриса превосходно играет на пианино.

Юноша нахмурился, открыл окно и выкинул сенсационную газетенку. Он решил забыть о прочитанном, но заголовок стоял перед глазами.

Вернувшись в город, он подошел к газетному киоску на станции, где работал его знакомый продавец, и купил всех газет по одной. Он не пошел домой, а сел в уединенном уголке и стал их просматривать.

В глаза бросился заголовок в нью-йоркской газете:

Он пробежал глазами заметку и выяснил, что воровка по-прежнему на свободе, хотя за ней охотится вся нью-йоркская полиция. При мысли об этом он поежился и даже испытал сочувствие ко всем преступникам и нарушителям закона. Подумать только, детективы повсюду высматривают хорошеньких молодых женщин, как раз когда его новая знакомая пытается от чего-то или кого-то скрыться!

Он раскрыл другую газету и увидел:

Текст заметки гласил:

Он с отвращением отшвырнул газету и взял другую.

У него внутри все похолодело. Он поднял голову и увидел небольшую компанию гуляк, спешащих на последний пригородный поезд. За девушками в изящных оперных накидках тянулся шлейф духов с апельсиновым цветом. Среди кавалеров он заметил своего друга. Данэм отчасти ему позавидовал, ведь ум того не был занят заботами. Да, он вернется в город не раньше трех утра, зато не будет думать об ограблениях, сбежавших помешанных и девушках, подвергающихся несправедливому преследованию.

Данэм застегнул пальто, поднял воротник и вышел на улицу. Похолодало, а от нервов он еще больше продрог. Но постепенно движение разогнало кровь, и ужасы, прочитанные в вечерних газетах, отошли на второй план. Вместо них он снова начал думать о приятном – об ужине у миссис Боуман, чудесной игре девушки, их совместном путешествии в карете и поезде и разговоре. В сердце затеплилась надежда, что ее неприятности закончатся, он сможет отыскать ее и узнать по-лучше.

Он уснул и проспал совсем недолго: рано утром его разбудил резкий стук в дверь. Он проснулся в смятении: ему снилось, что он едет в спальном вагоне, и он испугался, что не успеет одеться, но голос сестры вернул его в чувство.

– Трайон, ты готов спуститься к завтраку? Поспеши. Мне нужно с тобой посоветоваться. Дело очень важное.

По тону сестры он догадался, что лучше поторопиться, иначе можно заслужить ее неблагосклонность; он поспешно привел себя в порядок и спустился, обнаружив домашних в еле сдерживаемом волнении.

– Я ужасно встревожена, Трайон, – заявила его мать, – и хочу с тобой посоветоваться. Я всегда так доверяла Норе и не хочу обвинять ее беспочвенно, но в последнее время я недосчиталась нескольких вещей. Моя сумочка на золотой цепочке…

– Мама, ты же говорила, что забыла ее в клубе «Сенчури».

– Не прерывай, Корнелия. Разумеется, я могла забыть ее в клубе, но теперь вспоминаю, что вовсе не брала ее с собой. Но еще было кольцо с опалом. Оно, конечно, не представляет ценности, но воры всегда начинают с малого, а заканчивают большим!