Натюрморт с торнадо: читать начало книги онлайн

– Господи Иисусе! Значит, теперь я должна давать тебе шансы не быть неудачником? Я только что с двенадцатичасовой смены. Я валюсь с ног. Разбирайся сам.

Десятилетняя Сара выходит из туалета, я захожу. Наш туалет на первом этаже, возле кухни, меньше, чем туалеты в самолетах. Теперь, когда я выросла, я не могу, сидя на унитазе, закрыть дверь. Так что я смотрю, как десятилетняя Сара бродит по кухне.

Она говорит:

– Они тут все поменяли. Симпатично.

– Я уже не понимаю, зачем мы все это делаем! – орет папа наверху. Он говорит что-то еще, в конце – «развод».

Я говорю:

– Ага. Трубу прорвало, и всю кухню пришлось заменять.

Я заканчиваю, сливаю унитаз. Когда я выхожу, то вижу, что десятилетняя Сара смотрит на старую картину за пианино, на котором никто никогда не играет.

– Она до сих пор моя любимая, – говорю я. Рисунок яркий, абстрактный. Когда я его нарисовала, то сказала, что это цветы, но на самом деле, пока краска ложилась на холст, я не знала, что это. Тогда папа рассказал мне о «музе». «Муза – это воображаемая фигура, и, когда ты рисуешь, она закладывает тебе в голову картинки», – так он это описал. Не знаю, где моя муза теперь. Это все, о чем я думаю, когда смотрю на свои старые картины. Я думаю: Куда запропастилась моя муза?

– Я ее во втором классе нарисовала, – говорит десятилетняя Сара. – Мама купила мне канву и акриловые краски. И сама тоже нарисовала картину.

– Выйди уже вон из моей комнаты и дай мне поспать! – кричит мама.

Папа спускается со второго этажа, пока мы стоим в кабинете и смотрим на нашу картину абстрактных цветов. Он проносится мимо нас в кухню, открывает заднюю дверь и останавливается:

– Сара?

– Да?

– Я думал, ты гуляешь.

– Гуляю. Просто зашла в туалет.

Я слышу, как он возвращается в кабинет, и пытаюсь спрятать десятилетнюю Сару за спиной, но она не дается.

Папа смотрит на нас – на нас обеих – от дверного проема из кухни в кабинет и говорит:

– Не знал, что у тебя подруга в гостях.

А

Десятилетняя Сара улыбается папе, и я говорю:

– Мы обратно гулять. Вернусь к ужину.

– Я тебя где-то видел, – говорит папа, обращаясь к десятилетней Саре.

– Ага, – отвечает она. – Я живу на соседней улице, вот там. – И указывает на восток.

Папа часто моргает, а потом говорит:

– А.

На его лице еще не сгладились следы злости от ссоры с мамой. У него над носом есть морщинка в форме буквы «С». Когда мы ездили в Мехико и он загорел, эта морщинка осталась белой, потому что папа злится, даже лежа на пляже.

Десятилетняя Сара первая выходит из входной двери, и я иду за ней. Папа так и стоит в дверях кухни, провожая нас взглядом. Я это чувствую.

Я иду за Сарой на восток, хотя знаю, что Предположительно Эрл ушел на запад. Мне вдруг становится плевать на Предположительно Эрла. Мне не плевать на развод моих родителей. Или на то, как они друг друга поносят. Или на то, что мне сказал Брюс в Мехико. У меня в груди засел репейник, прямо за грудной клеткой. Там живут мои слезы. Они никогда оттуда не выходят. Может, моя муза тоже там. Застряла в репейнике у меня в груди.

Мы идем дальше, я следом за десятилетней Сарой, и доходим до Брод-стрит. Сегодня воскресенье, и тут довольно пустынно. Банки закрыты. Театры пока тоже закрыты, они откроются к дневным спектаклям, на которые начнут съезжаться люди из-за городской черты.