Вехи. Три десятилетия в зеркале венгерской литературы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

19 марта 1944 года немецкие войска перешли границу Венгрии и оккупировали страну. Новые десятки и сотни тысяч венгерских солдат были брошены на фронт, началось уничтожение евреев, полное экономическое ограбление страны. Угоняли скот, демонтировали и увозили в Германию заводское оборудование. В октябре Хорти попытался заключить перемирие с войсками союзников. Тогда немцы, прибегнув к путчу, привели к власти в стране крайне правую, фашистскую партию — нилашистов. В обмен на безопасность своей семьи и свою собственную Хорти передал власть самому преданному приверженцу нацистов в Венгрии — Ференцу Салаши.

Одетые в зеленые рубашки нилашисты убивали сотни ни в чем неповинных людей, с пеной у рта кричали об «окончательной победе» и о немецких «чудо-орудиях». Но советские войска уже перешли границу Венгрии и неотвратимо двигались на запад. К декабрю восточная и южная части страны были уже освобождены, а советские передовые части достигли столицы. Под рождество из окон верхних этажей уже можно было различить жерла советских орудий.

Аттила Йожеф

НОЧЬ ОКРАИНЫ

Жигмонд Мориц

ХОТЬ ОДНАЖДЫ ДОСЫТА НАЕСТЬСЯ

В юрский геологический период Большая венгерская степь — Алфельд — была морем. И нынче, в эру Голода, она тоже подобна морю.

Под небесами распростерлась бескрайняя равнина. Ни холма, ни возвышенности — плоско, как на глади морской, если бы море могло замереть в такой неподвижности. Пшеничные поля ровны, будто небесные инженеры выровняли их по линейке, обозначив, на какую высоту может подняться молодой колос, чтобы не нарушить зеркальной глади поля.

Небо над ним — точно стеклянный колпак, который шаловливые ангелы расписали белым и голубым.

Графский майорат стоит словно в центре вселенной. Куда ни глянь — только небесная кайма, и, повернись ты даже на триста шестьдесят градусов, ничего не увидишь, кроме неба и неба.

Молодому графу представляется, будто он тоже центр вселенной, ибо куда граф ни прискачет на своем арабском жеребце, работники везде приветствуют его, как молодого бога.

Вот он подъезжает к свекловичному полю. Триста хольдов сахарной свеклы. Взглянешь на эту степную ширь — и голова закружится. Низкорослая рассада сахарной свеклы стоит ровными рядами, точь-в-точь нежные школьницы, которых учительница гимнастики выстроила шеренгами, и, куда ни посмотри, повсюду эти ряды — прямые, как стрела.

Графу со своего коня видно далеко-далеко, ведь деревца и то нет нигде окрест. Кажется, будто его седло плывет в недосягаемой высоте над этими карликовыми зарослями. Граф оглядывается: где же та группа батраков, которую он навещал и вчера и третьего дня — каждый день на этой неделе? А нынче уже пятница, полдень.

Работники разбиты на группы по семьдесят человек. Семьдесят мужчин, вооруженных мотыгами, гнут спины над сахарной свеклой, выпалывают сорняки, заботливо окучивают каждый кустик маленькими холмиками, напоминающими перевернутые воронки.

Но вот граф замечает группу крестьян, которую он разыскивает, и скачет к ней по дороге.

Подъезжает ровно в полдень.

Батраки по знаку графского приказчика разгибают спины и прекращают полку. Обед. Ряды расстраиваются, люди идут на край поля, там их ждут с обедом жены и дети.

Обед носят из деревни в горшках, и на поле все приходят в тот час, когда начинают звонить колокола дальних деревень.

Молодой граф соскакивает с коня, бросает повод откуда-то подвернувшемуся мальчишке, а сам подходит к приказчику и спрашивает:

— Когда же вы, наконец, покончите с этой безделицей?

Граф — тридцатилетний крепкий человек спортивного склада; приказчик — шестидесятипятилетний мрачный старик. Граф — веселый и легкомысленный, старик — сгорбленный и хмурый.

Приказчик отвечает подобострастно:

— Ваше сиятельство, не извольте гневаться, земля больно крепкая, дождя давненько не было, одна только трава и растет. Потому и работа идет туго. Не знаем, управимся ли к субботе, разве что всю ночь проработаем.

Графу это безразлично. Он и спрашивает только затем, чтобы оправдать свой приезд в степь. Он кивает и говорит:

— Что ж, работайте всю ночь.

Приказчик почесывает голову:

— Трудно будет, ваше сиятельство, людей уговорить, сколько ни плати.

Граф смеется, оглядывается и замечает ту, ради которой он сюда прискакал: стройную, высокую, хорошенькую молодицу. Она как раз передает мужу горшок с едой.

Молодица тоже бросила взгляд на графа, вспыхнула, кокетливо повела плечами, а потом, прикинувшись, будто не видит его, обернулась к мужу, который уселся на земле, и сказала:

— Ешьте!

— А что ты принесла? — спросил муж.

— Что ж я могла принести?! Похлебку, как и вчера.