— Мирон, в тебе я уверен, как ни в ком другом, — бодро произносит отец. — У меня камеры по периметру участка расставлены. Информация хранится на облаке. Дублируется на сервер, он в подвале дома.
— Ты, смотрю, подстраховался со всех сторон, — ухмыляется старый напарник моего отца.
— Ну а как? — смеётся папа. — Иначе нельзя.
— Я дам указание своим людям, — говорит Мирон Степанович. — Они внимательно все изучат, проведут экспертизы. Не переживай, все сделаем на высшем уровне!
— Я и не сомневался, — отвечает отец. — Твои подчинённые всегда работают как надо. Ты заслуженно звание и звёзды получил.
— Спасибо, друг, — Мирон Степанович тронут словами моего отца. Я с папой согласна. Степанов по праву занимает свою должность.
— Мы практически закончили, — к нам подходит мужчина в спец.форме. — Осталось немного и можно будет приглашать криминалистов.
— Считаете, мог быть поджог? — намеренно задаёт в таком странном на первый взгляд ключе, вопрос Степанов.
— Однозначно, — заверяет специалист. — Но мои слова к делу не пришьешь, а вот заключение криминалиста без труда.
— Согласен, — кивает отец. — Пойдем, обговорим детали.
Мужчины удаляются. Няня тоже отходит в сторонку. Она отлично держится с учётом всего произошедшего. Нужно будет потом ей премию дать. Не каждая женщина выдержит подобное испытание.
Мы останемся с мамой наедине.
— Что у тебя с лицом, милая? — бережно касается подушечкой пальца раны на щеке.
— Не поверишь! Выходила из душа, поскользнулась и упала, — нагло лгу смотря маме прямо в глаза. Незачем ей знать правду. Волноваться будет. А в ее возрасте, да с хронической гипертонией ничего хорошего от волнения ждать не стоит.
— Щекой? — хмурится.
— У Вадима стена шершавая есть, — хоть тут врать не нужно. Есть такая. Правда, не рядом с душем. — Об нее и порезалась.
— Аккуратнее надо быть, девочка моя, — смотрит на меня с сожалением.
— Я стараюсь, — тепло улыбаюсь ей. — Честно.
— Верю, — мама улыбается мне в ответ.
— Я смотрю, все устали, — к нам подходит Вадим. Миру и Милу забрала няня. Малышки проголодались и она смогла хитростью заманить их в дом к соседям.
— Есть немного, — лукавит мама. Я же вижу, что она едва держится на ногах.
— Предлагаю вам всем пожить у меня, — смотрит мне прямо в глаза. — Надеюсь не против?
— Ну что вы, — начинает отпираться мама. И тут я понимаю в кого такая правильная и упрямая.
— Конечно! — с самой милой на свете улыбкой перебиваю ее. — Она согласна, — кошу на женщину строгий взгляд.
— Как скажет муж, — разводит руками.
— Пааап, — зову.
— Я сам все решу, — Вадим шепчет на ухо. — Скажи маме, пусть собирается. Сейчас поедем домой.
Мы с мамой многозначительно переглядываемся, когда Вадим отходит чуть поодаль. Он беседует с моими отцами, о чем-то рассказывает им. Все серьезные и собранные. Готовы в любой момент отразить атаку. А мы…
Мы всего лишь хрупкие женщины. И наши мужчины будут нас оберегать.
Это правильно.