Лана
Лучи утреннего солнца проникают в маленькое окошко моей тюрьмы, и я ловлю себя на том, что мечтаю снова ощутить тепло этих лучей на своем лице. Простое удовольствие, которое легко воспринимается как должное, когда у тебя всегда есть к нему доступ и ты не заперт в такой дыре. Теперь оно символизирует чувство свободы. Наблюдая, как теплые объятия солнца задерживаются вне пределов досягаемости, я оплакиваю свою старую жизнь, прежнего себя. Я пытаюсь сохранять надежду и верить, что Каллум вытащит меня отсюда, но некоторые дни тяжелее других.
Дверь подвала открывается, и у подножия лестницы появляется крупная фигура Коула, заставляющая Генри метнуться в темный угол. Жаль, что я не могу последовать за ним и спрятаться вместе с ним.
Я немного растеряна, увидев Коула в такую рань. Думаю, он не пойдет на работу.
Отлично.
— Вставай, — приказывает он.
Я встаю, он снимает цепочку со стены и ведет меня наверх, в свою спальню.
Я ненавижу находиться здесь. Все пахнет им. Сигаретами и несвежим пивом.
Он толкает меня на кровать и забирается на меня сверху, затем снимает с меня рубашку. Я лежу под ним совершенно голая. Он начинает сильно сжимать мою грудь и кусает меня за плечо. Его новейшая штука — кусаться. Он еще не порвал кожу, но это достаточно сильно, там, где адски больно. Я крепко зажмуриваюсь, чтобы сдержать реакцию. Он продолжает покусывать различные части моего тела, поглаживая себя и постанывая.
Внезапно я слышу резкую пощечину, и мои глаза распахиваются.
— Сопротивляйся, — стонет он, облизывая губы.
Я не реагирую. Я не хочу доставлять ему такого удовольствия. Еще один удар обрушивается на мое лицо, и от его укуса мои глаза наполняются слезами, но я сдерживаю их.
Не реагируй.
Он дергает меня за волосы, притягивая мое лицо к себе: — Ты хочешь поиграть со мной в эту игру? Ты не выиграешь, шлюха, — он ухмыляется мне в лицо, оставляя частички своей слюны на моей коже.
Руки Коула обвиваются вокруг моей шеи, и он сильно прижимается. Мои руки инстинктивно взлетают, обвивая его запястья, но затем я так же быстро опускаю их и закрываю глаза, позволяя себе смириться с нехваткой воздуха и надвигающейся темнотой.
Прежде чем я полностью теряю сознание, он отпускает меня. Я резко вдыхаю и начинаю кашлять. Сжатый кулак опускается на мой живот, и я вздрагиваю, подавляя крик. Меня тошнит. Может, мне просто дать ему то, что он хочет. Он только еще больше злится. В конце концов у меня что-нибудь сломается, и он ни за что не отвезет меня из-за этого в больницу.
— Ладно, крутая девчонка. Как насчет этого?
Он достает из кармана нож и поднимает его.
— Как насчет того, чтобы вместо моего члена внутри тебя было это лезвие? — говорит он с ядовитой улыбкой.
Мои глаза расширяются. Он бы не стал.
О Боже, он, вероятно, так и сделал бы.
Я бы хотела, чтобы Каллум был здесь. Он бы пришел, если бы я позвала его, верно? Я чувствую, как мной овладевает паника.
Каллум.
Комната Каллума.
Пистолет в его ящике стола.
Цепь на мне ослаблена и ни к чему не прикреплена, а его комната всего в нескольких дверях отсюда. Я могла бы добраться туда. Смогу ли я на самом деле нажать на курок? Могу ли я действительно кого-нибудь убить?
Если бы это означало не быть трахнутой клинком, черт возьми, да.
Коул начинает водить ножом между моих грудей, и я в последний раз быстро подбадриваю себя, прежде чем ударить коленом прямо ему по яйцам. Он хотел, чтобы я сопротивлялся, верно? Наслаждайся этим, больной ублюдок! Он громко хрюкает, засовывает обе руки между ног и заваливается набок на кровать. Я вскакиваю, хватаюсь за цепочку и выбегаю из его двери в комнату Каллума, когда слышу, как Коул кричит мне вслед:
— Ты гребаная сука!
Я рывком открываю прикроватный ящик Каллума и вытаскиваю пистолет. Он тяжелее, чем я ожидала. Я поворачиваюсь обратно к двери, держа пистолет наготове, и в дверном проеме появляется Коул.