— Ах, это было поздно и довольно легко. Кроме того, стоило рискнуть, чтобы наконец увидеть улыбку на твоем лице.
Лана смотрит на меня своими мягкими зелеными глазами, как будто я сказал что-то возмутительное. Они снова начинают наполняться слезами. Она отводит взгляд и вытирает глаза.
— Спасибо, — повторяет она, не оборачиваясь ко мне. Я встаю и ухожу.
К концу выходных Коул заметил кошку. Он обругал меня за это, но в конце концов отпустил. Не похоже, что кот собирается помочь ей сбежать.
Всю следующую неделю я по-прежнему приношу Лане еду и воду и опорожняю ее ведро. Мы мало разговариваем друг с другом, и я никогда не остаюсь надолго. Я чувствую себя таким засранцем. Возможно, я и воссоединил ее с котом, но я все еще один из здешних плохих парней, и уверен, что она думает также.
Снова вечер пятницы, и Коул уезжает. Интересно, он все еще подбирает там женщин, трахает их, возвращается сюда и все еще наносит визит Лане? Я с отвращением качаю головой от этой мысли. Я спускаюсь в подвал, чтобы принести Лане ужин. Она сидит на тонком матрасе с Генри, свернувшимся калачиком у нее на коленях, и гладит его.
— Привет, — говорю я.
— Привет.
— Как у него тут дела? — Спрашиваю я.
— Наверное, не лучше меня. Наверное, скучает по дому так же, как и я. По крайней мере, я думаю, мы есть друг у друга.
Она выглядит немного более подавленной, чем обычно.
— Ты голодна? Это ветчина с сыром, — говорю я, протягивая ей сэндвич. Она берет его, но ставит на место.
— У меня сейчас что-то нет аппетита.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Я пленница, Каллум. Не думаю, что когда-нибудь почувствую себя хорошо.
— Я знаю, я просто имею в виду, ты плохо себя чувствуешь? Типа, подхватила что-нибудь?
— Я не знаю. Сколько дней я не дышала свежим воздухом? Месяц? — предполагает она.
— Около двух недель.
— Боже, кажется, так долго. У меня такая тяжесть в груди. Я чувствую, что задыхаюсь здесь, внизу. Как ты думаешь, кто-то может умереть от недостатка свежего воздуха?
— Я не думаю, что ты умрешь, Лана, но я могу приоткрыть вон то окно. Просто за ночь здесь может стать немного холоднее, — предлагаю я.
— Все в порядке. Забудь об этом. Я не вынесу, если станет еще холоднее.
Я хмурюсь от ее слов и мысли о том, что она замерзнет здесь, внизу.
— Я принесу тебе другое одеяло.
Она просто кивает и возвращается к поглаживанию Генри, а я ухожу, чтобы взять для нее другое одеяло. Когда я возвращаюсь к ней, у меня появляется идея, которая вызовет ссору с Коулом, если он узнает, но я решаю, что оно того стоит.
— Встань.
— Что? — спрашивает она, выглядя смущенной, а может быть, в ее глазах читается беспокойство.
— Мы выходим наружу, — объясняю я.
— Подожди, правда? Ты правда позволишь мне выйти на улицу? — Невозможно отрицать волнение в выражении ее лица или тоне.
— Тебе нужен свежий воздух, не так ли? — Лана быстро встает, и я отстегиваю цепь со стены, но оставляю ее прикрепленной к ее лодыжке. Я беру цепочку, чтобы она не волочилась, и показываю дорогу. Пока мы поднимаемся по лестнице, я говорю: — Только не заставляй меня сожалеть об этом, пожалуйста.
Я веду Лану по коридору и через гостиную к входной двери. Прежде чем открыть дверь, я протягиваю ей свою толстую коричневую куртку.